Долг и страсть
Шрифт:
То, что леди Милфорд установила связь с премьер-министром, свидетельствовало об ее прозорливости.
– Я не задержу вас надолго. Мне просто хотелось узнать ваше мнение по личному вопросу.
– Звучит интригующе. Налейте себе бренди и присядьте.
Алекс подошел к ряду хрустальных графинов на столе у стены, содержимое которых отливало золотисто-коричневым цветом в солнечных лучах.
– Я назвал бы это дело скорее таинственным, чем интригующим, – сказал он, вынимая пробку и наливая немного спиртного в стакан. – Вы единственный человек, кому
Леди Милфорд внимательно посмотрела на него, когда он сел в соседнее кресло.
– Я подозреваю, что ваш визит связан с новой компаньонкой леди Жозефины?
– Совершенно верно. Только мы во всем Лондоне знаем истинную личность мисс Браун.
Алекс сделал глоток бренди, однако он был настолько поглощен своими мыслями, что не почувствовал превосходного качества напитка. Ночью он долго лежал без сна, глядя в темноту и пытаясь понять логику мышления Лоры. Когда-то он мог легко угадывать ее мысли. Все ее эмоции отражались на лице.
Однако теперь Лора уже не смотрела на него обожающим взглядом. Она держала его на расстоянии, за исключением тех моментов, когда ей было что-то нужно от него. Прошлым вечером она побудила его поцеловать ее, а потом резко прервала их объятия. Ее поведение вызвало у Алекса раздражение. Лора вела себя чрезвычайно сдержанно, в то время как он сходил с ума от страсти. И теперь он негодовал, оттого что ему приказано ждать два дня, пока она не решит, принять или нет его предложение помощи.
Что здесь, черт возьми, обдумывать? Лора прекрасно понимала: у него есть преимущество перед ней в том, что касается проникновения в общество. Нравится ей или нет, но такова реальность.
Алекс осознал, что леди Милфорд вежливо ждет, когда он продолжит.
– Я оказался в некоторой степени в затруднительном положении, – сказал он. – Мисс Фолкнер убеждена, что ее отец не похищал бриллиант «Голубая луна». Она полагает, что кто-то из членов общества подставил его. Боюсь, эта глупышка намерена самостоятельно выявить и подвергнуть аресту истинного преступника.
Леди Милфорд удивленно приподняла изящную бровь.
– В самом деле? Я подозревала, что она имела какую-то скрытую цель, соглашаясь занять должность компаньонки. Теперь ясно: вы тоже не предполагали, что она задумала. Она сама рассказала вам о своем намерении?
– Да. Она призналась мне вчера вечером после нескольких бокалов вина. – Когда бровь леди Милфорд приподнялась еще выше и в ее проницательных фиалковых глазах появился блеск, Алекс быстро пояснил: – Это был день рождения моей тети.
– Понятно. И мисс Фолкнер назвала имя человека, которого она подозревает?
– Нет, черт возьми. Она отказалась назвать его. – Алекс хмуро посмотрел на жидкость на дне своего стакана, потом снова перевел взгляд на леди Милфорд. – Я надеюсь, с вашим знанием общества вы поможете мне найти ответ на этот вопрос.
Леди Милфорд с бесстрастным выражением красивого утонченного лица погрузилась в раздумье. Ее густые темные волосы блестели в солнечном свете, и Алекс не в первый раз подумал, сколько ей лет. Она
– Прежде всего я должна задать вам вопрос, который беспокоит меня, – сказала она. – Есть ли хоть малейшая вероятность, что мисс Фолкнер права относительно невиновности ее отца?
Этот вопрос поразил Алекса как внезапный удар. Он сам спрашивал себя об этом все минувшие годы и делал все, что в его силах, чтобы выяснить правду.
– Нет, – сказал он резко. – Нет ни малейших сомнений.
Леди Милфорд кивнула.
– В таком случае просветите меня. Я едва знала Мартина Фолкнера, но, насколько мне известно, он считался вполне добропорядочным джентльменом. Как и все в обществе, я была шокирована, узнав о его воровстве. – Она сделала паузу. – Скажите, мисс Фолкнер интересовалась кем-то особенно?
– Только моей крестной матерью. О Боже, надеюсь, вы не предполагаете, что мисс Фолкнер подозревает, будто бы ее милость тайно распорядилась подбросить бриллиантовые серьги? – Алекс замолчал, размышляя, имела ли леди Милфорд какие-то сведения о том, что герцогиня Ноулз хотела разрушить репутацию Мартина Фолкнера. – Это абсурд. Для таких подозрений у мисс Фолкнер нет никаких оснований.
– Тем не менее ее милость заметила ваш интерес к мисс Фолкнер и, вероятно, хотела пресечь его в зародыше, прежде чем будет объявлено о вашей помолвке.
Это не соответствовало действительности. Герцогиня сама благословила его поухаживать за Лорой.
Алекс покачал головой.
– Выходит, что герцогиня, чтобы не допустить моей помолвки с мисс Фолкнер, ложно заявила о пропаже ожерелья с бриллиантом «Голубая луна» и затем сделала так, чтобы подозрение пало на ее отца. Однако при этом она должна была сознавать, что никогда больше не сможет надеть это ожерелье. Моя крестная мать любит меня, но не до такой степени!
Леди Милфорд пристально посмотрела на Алекса.
– Я только пытаюсь поставить себя на место мисс Фолкнер. По ее мнению, такая возможность существует. Вам известно, выражала ли герцогиня свое неодобрение по поводу намечавшегося брака непосредственно мисс Фолкнер?
– Нет. Лора – то есть мисс Фолкнер – рассказала бы мне об этом. – Стремясь увести разговор от своей крестной матери, Алекс продолжил: – Я размышлял над другой, более вероятной версией. Мартин Фолкнер имел давнюю ссору с Хавершемом. Вы знаете, какова причина этой ссоры?
Лицо леди Милфорд приняло задумчивый вид.
– Тридцать лет назад произошел скандал. Насколько я помню, они едва не подрались из-за женщины, матери мисс Фолкнер, Айлин. – Глядя на залитый солнцем сад, леди Милфорд приподняла подбородок. – Она была красавицей ирландского происхождения. Когда мистер Фолкнер завоевал ее сердце, Хавершем старательно избегал их обоих. Однако вскоре это потеряло всякий смысл, так как Айлин умерла вскоре после рождения Лоры. Вот такая трагическая история.
Алекс помнил, как Лора с тоской говорила о матери, которую никогда не знала.