Долетим до Одера

Пшеняник Георгий Андреевич

Через несколько минут все были в сборе, и заместитель командира авиадивизии по политчасти рассказал, что произошло сегодня утром на наших западных границах.

На рассвете германская авиация подвергла бомбардировке несколько городов в западных районах страны. Фашистские стервятники долетели до Киева. Ровно в 4 часа утра шквал артиллерийского огня обрушился на наши погранзаставы.

– Это был сигнал к наступлению, - говорил Жунда.
– Гитлеровцы пересекли границу сразу в нескольких местах. Сейчас на всем ее протяжении идут ожесточенные бои. Наша задача - достойно встретить врага и, не щадя жизни, остановить

его. Это - приказ Родины...

Занимаясь земными делами, особое внимание пришлось уделить воздуху: от постов ВНОС{2} стали поступать сообщения о появлении в районе Винницы вражеских самолетов. Выделенные нами наблюдатели в первую очередь следили за западной стороной горизонта, и вот как-то именно оттуда мы услышали рокот незнакомого авиационного мотора. Все насторожились. И наверное, каждому подумалось: вот он, незваный гость... Как бы читая эту мысль, командир полка майор Маркелов отрывисто приказал:

– Дайте ракетницу!
– Но тут же остановил: - Да ведь это наш "миг"!

После посадки из самолета вылез командир 2-й эскадрильи лейтенант Тивин. Обычно жизнерадостный и улыбающийся, он шел навстречу нам медленно, пошатываясь от усталости, без шлема и парашюта,

– Разрешите доложить?
– обратился пилот к полковому комиссару.
– Лейтенант Тивин завершил перелет по маршруту Черновицы - Бохоники.
– И уже не по уставу добавил: - Едва улетел из-под носа у фашистов, будь они трижды неладны.

Дав лейтенанту немного передохнуть, привести себя в порядок и подзаправиться, мы попросили рассказать подробнее, что же все-таки с ним произошло.

На аэродроме, где был Тивин, находился учебный центр ВВС Киевского Особого военного округа. Здесь летчики осваивали новый истребитель МиГ-3, тот самый, который не сразу опознал в воздухе наш командир. Обстановка становилась все напряженнее, и на 20 июня на курсах назначался экзамен. Сдали его все отлично. К 23 июня собирались вернуться в свои части. Возвращаться предстояло на новых машинах, поэтому к перелету готовились особенно тщательно.

Суббота, 21 июня, прошла в кропотливых сборах. К полуночи новые "миги" были полностью подготовлены, и летчики возвращались на отдых. Однако отдохнуть в ту ночь никому не удалось: пилотов разбудил вскоре тяжелый гул десятков авиационных моторов. Это шли на аэродром гитлеровские бомбардировщики в сопровождении истребителей. По очертаниям их Тивин узнал Хе-111, Ме-109 и поднял тревогу...

Уже рвались бомбы, горели наши самолеты - те самые новые "миги", которые предстояло перегонять на аэродромы. Короткими перебежками Тивин добрался до ближайшего самолета, еще не охваченного огнем. Лихорадочно начал расчехлять машину. Мотор ее завелся быстро, и летчик взлетел прямо со стоянки выруливать на полосу уже не было времени. Его заметили сразу: наперерез бросились два вражеских истребителя. Тивин хотел было принять бой, но... не оказалось патронов. В такие моменты сознание работает четко, решения приходят почти автоматически, и летчик, прижав свой самолет к земле, принялся энергично маневрировать. Немцы отстали...

В первые часы и дни тяжкого испытания, обрушившегося на нашу страну, мы сразу же почувствовали недостаток боевого опыта. Перебазирование полка на новые аэродромы задерживалось - там еще не было горючего. Но фронт сам заметно

быстро приближался к нам: в районе Винницы стали регулярно появляться вражеские разведчики - группами самолетов и в одиночку. Добрались и до нашего полевого аэродрома в Бохониках. Пока звено истребителей поднимется наперехват - разведчика и след простыл. 22 июня, помню, было несколько холостых вылетов: посты ВНОС сообщают, что в таком-то квадрате самолеты противника. Летчики приходят в обозначенный квадрат - там никого. Ошибка.

А сколько других, незаметных в мирное время ошибок совершалось в эти дни по неопытности! Суетливо сновали автомашины по аэродрому, привлекая внимание воздушных разведчиков. Нарушались правила маскировки. Плохо использовались естественные укрытия.

Поздно вечером 22 июня обо всем этом пошел разговор у командира полка Маркелова. Обращаясь к командирам эскадрилий, политработникам, командованию батальона аэродромного обслуживания, он требовал навести порядок.

– Времени на раскачку нет. Война диктует свои законы. За их нарушение, за малейшую оплошность придется расплачиваться собственной кровью!..

Утром следующего дня в полку особенно тщательно готовили боевые машины к перелету на новые аэродромы. Но перелет опять пришлось отложить: фашисты совершили массированный налет на железнодорожную станцию Винницу, близлежащие железнодорожные узлы Калинов-ку, Жмеринку.

Авиационные части, базировавшиеся в районе Винницы, получили боевой приказ - перехватывать и уничтожать гитлеровские бомбардировщики.

23 июня летчики полка провели первые воздушные бои. Они смело атаковали врага, но нашим истребителям И-16 явно недоставало скорости.

Да не обессудит меня читатель за частое повторение на этих страницах слова "первый". Действительно, в те дни многое происходило впервые. И сбитые в небе Винничины немецкие самолеты - а счет им был открыт именно тогда - тоже были первыми.

Первый фашистский самолет в нашем полку сбил командир звена младший лейтенант Василий Князев. Хорошо помню этого голубоглазого белорусского парня, по сути, еще совсем мальчишку. Невысокого роста, неширокий в плечах. Когда он объяснял товарищам какой-нибудь маневр, то слова его едва поспевали за руками, рисовавшими в воздухе замысловатые развороты, заходы, пилотажные фигуры. До войны Князев жил в Витебске, работал слесарем в железнодорожных мастерских. В декабре 1938 года был зачислен курсантом в Одесскую школу военных пилотов, а с января 1940-го служил в 12-м истребительном авиационном полку. Василий быстро обратил на себя внимание командования каким-то особым, поистине романтическим отношением к боевой технике. Вскоре его направили на окружные трехмесячные курсы командиров звеньев, которые он успешно окончил и прибыл к нам в полк.

С утра 23 июня звено Князева находилось у боевых машин. Собрав летчиков и техников, командир звена провел инструктаж, проиграл на земле возможные варианты атак вражеских самолетов и назначил наблюдателей за воздухом.

Где-то уже после обеда один из техников обратил внимание Князева на крохотную черную точку на горизонте. "По самолетам!" - приказал командир звена, и сам первый, на ходу надевая парашют, занял место в кабине истребителя. Мотор заурчал в тот самый момент, когда с КП полка поступил сигнал на вылет.