Долетим до Одера

Пшеняник Георгий Андреевич

На этом словесная перепалка заканчивается, через некоторое время - солнце уже начинало медленно закатываться за горизонт - мы наконец получили распоряжение перебазироваться на аэродром Трехизбенки.

Один за другим улетали из Голубовки самолеты полка. Последним поднялся в воздух комиссар полка Василий Ефимович Потасьев. Он взлетал уже почти в темноте. Мы покидали зеленый городок под грохот взрываемых шахт: в близлежащих поселках Серго и Ирмино мощные разрывы опалили небо широкими языками пламени, затягивая его черным покрывалом дыма. За каких-то пять - десять минут были засыпаны и наглухо завалены кладовые земли, дорогу к которым человек прокладывал

годами. Нет, ничего не должно доставаться врагу!

В момент взлета Потасьева раздался самый оглушительный взрыв - вершины терриконов озарились в темноте мириадами искр: перестала существовать главная шахта Голубовки. Густой чернильный дым слился с чернотой ночи.

Всю ночь мы находились в пути. К рассвету прибыли в Трехизбенки, но здесь ждало новое указание - перебазироваться в Ворошиловград. Город встретил нас сумрачной напряженной обстановкой отступления: по улицам в восточном направлении тянулись вереницы машин, груженных военным имуществом, громыхали по мостовым лафеты артиллерийских орудий. Фронт медленно откатывался - бои шли в районе Миллерово.

Наша кочевая жизнь понеслась в стремительном темпе. Мелькали аэродромы, полевые площадки, на которых полк задерживался один-два дня, - Ворошиловград, Краснодон, Большой Должик, Нахичевань... Некоторые из них уже были нам знакомы.

В эти тяжелые дни полк выполнял две основные задачи - вел воздушную разведку и, насколько это было возможно, прикрывал отходящие войска. Настроение летчиков соответствовало обстановке - напряженное, деловое, но безрадостное, задания же выполнялись, как никогда, четко. Мы верили, что скоро наступит перелом, что и на нашу улицу придет праздник. К каждому заданию, даже самому, казалось бы, незначительному, относились с полной мерой ответственности. Вспоминается такой эпизод.

Огнем вражеской зенитной артиллерии был сильно поврежден самолет И-16: осколками снарядов в нескольких местах пробит мотор, его следовало заменить, но в полковых условиях сделать это было невозможно. Тогда срочно перевезли самолет в армейские полевые авиамастерские, располагавшиеся неподалеку от переправы через Северский Донец. Машину отремонтировали быстро, и нужно было вернуть ее в полк. Выделили бригаду - воентехника 1 ранга А. П. Бушуева, летчика лейтенанта В. Зыкова и механика по вооружению старшего сержанта В. И. Лавриненкова.

Приехав в мастерские, они застали там удручающую картину: в связи с отступлением войск ремонтные работы прекращены, вся техника в основном эвакуирована, несколько ремонтников на опустевшей площадке ждали последнюю грузовую машину, которая должна была увезти оставшиеся инструменты и их самих. Наша бригада, осмотрев самолет, оперативно заправила его горючим, маслом, установила боекомплект, выкатила на взлетную площадку неподалеку от мастерских, на которой оставалась только узкая полоса для взлета. Вся остальная часть представляла собой перепаханные борозды земли, чтобы в случае чего противник не смог ею воспользоваться как аэродромом.

– М-да, - призадумался Зыков, осмотрев взлетную полосу.
– Не очень-то разбежишься. Да еще боковой ветер - как пить дать снесет на борозды.

И он, озадаченный и сомневающийся, стал мерять полосу шагами - здесь могла выручить лишь абсолютная точность расчета при взлете. Тем временем Бушуев взялся проверять исправность мотора - прокрутил его на разных режимах: вроде бы работает плавно, быстро набирает обороты. Но когда воентехник открыл капот, то обнаружил течь масла из бака. Оказалось, что в спешке мотор

установили небрежно: при вибрации на больших оборотах задняя крышка картера касалась масляного бака и продавила его.

Бушуев и Лавриненков вместе с ремонтниками снова взялись за устранение неисправности. Пришлось слить масло, сняв бак с самолета. И в это время над мастерскими появились два вражеских истребителя, по-видимому возвращавшихся с задания и заметивших незащищенную цель. "Мессеры" начали виражить над одиноким самолетом и окружившими его людьми, выбирая подходящий момент для атаки.

Тогда Бушуев приказал всем отбежать от машины и рассредоточиться, а сам вместе с Лавриненковым бросился к кустарнику, где было сложено имущество мастерских. Там они обнаружили турельную установку авиационного пулемета ШКАС и ящик со снаряженной патронной лентой.

Тем временем "мессершмитты" пошли в атаку. Еще мгновение - и самолет, восстановленный и отремонтированный с таким трудом, мог стать грудой ненужных обломков.

– Огонь по "мессерам"! Бейте из карабинов и винтовок!
– крикнул Бушуев товарищам.

А сам, быстро зарядив пулеметную установку, решительно нажал на гашетку. Длинные упреждающие очереди заставили самолеты врага отвернуть от цели. Но фашисты не собирались уходить. Набрав высоту, они развернулись и снова вошли в пикирование, теперь уже нацеливаясь на кустарник, откуда строчил пулемет. Бушуев, однако, успел перебраться из опасного места за небольшой земляной холмик. Обстреляв кустарник и полагая, что очаг сопротивления уничтожен, гитлеровцы вновь зашли в атаку на наш самолет, а Бушуев опять открыл огонь, корректируя его по траектории полета трассирующих пуль. Ведущий истребитель противника ушел в сторону - воентехник заметил, как от его мотора потянулся шлейф дыма. "Вроде бы попал", - отметил он про себя удовлетворенно и еще раз нажал на гашетку, целясь во второй самолет.

Вражеские снаряды пролетели мимо - атака была сорвана. Фашисты так ни с чем и оставили поле боя.

А Зыков, до сантиметра рассчитавший взлет, все-таки поднял тогда машину в воздух, несмотря на сильный боковой ветер, доставил ее в полк.

С немалыми трудностями вернулись к своим и Бушуев с Лавриненковым. Их встретили в полку как героев. Майор Маркелов объявил бригаде благодарность за успешное выполнение задания и проявленные при этом находчивость и выдержку.

Следующий аэродром мы уже хорошо знали - Большой Должик. Воспоминания о нем, что и говорить, остались у нас самые неприятные. Но теперь здесь ничто не напоминало о зимней стуже и неурядицах быта. Поселок утопал в пышной летней зелени. Изменился и сам аэродром: за прошедшие месяцы был сооружен командный пункт, хорошо защищенный двумя накатами бревен, для всех самолетов подготовлены надежные капониры.

Но на этот раз мы не задержались - волна отступления неумолимо влекла за собой всех. Обстановка каждый час менялась. Ее приходилось постоянно уточнять, и в первую очередь с помощью авиации. Так что наши летчики вели постоянную воздушную разведку. Кроме того, по заданию командования они должны были уточнять нахождение и направление движения наших частей, отходивших на юг, к Ростову. Разведка велась на бреющем полете. Летчики нередко сажали самолеты на не приспособленные для этого площадки, чтобы уточнить у бойцов и командиров, какая именно часть проходит в данный момент через тот или иной район. Одна из таких посадок едва не закончилась трагически. А произошло вот что.