Доктор Сон

Кинг Стивен

Роза дважды прочитала статью, и глаза ее загорелись.

— Хороший улов, Джимми.

— Спасибо. Что ж, пищу для размышлений я вам подкинул. Мне пора.

— Забирай с собой Ореха — пусть осмотрит Дедулю. Ворон, а ты останься.

Закрыв за ними дверь, Ворон спросил:

— Думаешь, землетрясение в Нью-Гэмпшире вызвала девочка?

— Да. Не на сто процентов, но как минимум на восемьдесят. Теперь, когда у меня есть возможность сфокусироваться не на целом городе, а на конкретной

улице, мне будет сегодня гораздо легче ее найти.

— Роззи, если у тебя получится внушить ей мысль о послушании, то, нам, возможно, даже не понадобится ее вырубать.

Роза улыбнулась, снова подумав о том, что Ворон понятия не имеет, насколько эта девочка особенная. «И я не имела, — подумает она позже. — Только думала, что имела».

— Надеяться законом не запрещено, но когда она будет у нас в руках, мало будет нагрузить ее наркотой, пусть даже самой современной. Нам понадобится какое-нибудь средство, которое сделает ее хорошей и послушной до тех пор, пока она не начнет сотрудничать с нами по своей воле.

— Ты поедешь с нами на охоту?

Роза хотела, но, вспомнив о Дедуле Флике, заколебалась.

— Не уверена.

Решив больше ни о чем не спрашивать (Роза это оценила), Ворон направился к двери.

— Я позабочусь о том, чтобы тебя больше не беспокоили.

— Хорошо. И проследи, чтобы Орех устроил Дедуле полноценный осмотр — с головы до пяток. Если у него действительно начались циклы, завтра я хочу об этом знать, когда выйду из затвора. — Она открыла потайной сейф и вытащила оттуда одну канистру. — Скорми ее Дедуле.

Ворон обомлел.

— Как, всю? Роза, если он уже схлопывается, то в этом нет никакого смысла.

— Всю. У нас был хороший год, как недавно вы все мне и говорили. Так что мы можем себе позволить некоторые излишества. И кроме того, в Узле есть только один дедуля. Ведь он еще помнит, как европейцы поклонялись деревьям, а не таймшерным виллам. Нам нельзя его терять. Мы же не дикари.

— Лохи бы с тобой не согласились.

— Вот поэтому они и лохи. А теперь исчезни.

3

После Дня труда Минитаун по воскресеньям работал до трех. В этот вечер без пятнадцати шесть на скамейки в конце миниатюрной Крэнмор-авеню уселись три гиганта, превратив «Аптеку Минитауна» и «Минитаунский шарман-кинотеатр» (в разгар сезона, наклонившись и заглянув в его окно, можно было увидеть, как на крохотном экране идут крохотные фильмы) в архитектурных карликов. Джон Далтон пришел на встречу в кепке «Ред сокс». Чуть позже он водрузил ее на миниатюрную статую Хелен Ривингтон, стоящую на миниатюрной судебной площади.

— Я точно знаю, что она за них болела, — сказал он. — За них тут все болеют. Никому нет никакого дела до «Янкиз» —

кроме изгнанников вроде меня. Так что я могу для тебя сделать, Дэн? Из-за этой встречи я пропускаю семейный ужин. Моя жена — терпеливая женщина, но и ее терпение не бесконечно.

— Что она скажет, если ты проведешь со мной несколько дней в Айове? — спросил Дэн. — За мой счет, само собой. Нужно сделать Двенадцатый шаг: родной дядька травит себя выпивкой и наркотой, а семья умоляет меня вмешаться. Одному мне это дело не потянуть.

В «Анонимных алкоголиках» не существовало строгих правил, но соблюдалось множество традиций — которые, по сути, и были правилами. Одной из самых жестких был запрет на проведение Двенадцатого шага в отношении алкоголика в одиночку — если только такой алконавт не зафиксирован на больничной койке, в вытрезвителе или сумасшедшем доме. Если нарушить эту традицию, вполне можно в конце концов составить ему компанию за рюмкой или дорожкой кокаина. Привыкание, как сказал однажды Кейси Кингсли, — подарочек, от которого так просто не избавишься.

Дэн посмотрел на Билли Фримэна и улыбнулся.

— Есть вопросы? Задавай, не стесняйся.

— Не думаю, что у тебя есть дядя. Да и вообще сомневаюсь, что у тебя остался кто-то из родни.

— Да? Всего лишь сомневаешься?

— Ну… ты никогда о них не говорил.

— Много кто не рассказывает о своей семье. Но ты же точно знаешь, что ее у меня нет, верно, Билли?

Билли промолчал, но вид у него был смущенный.

— Дэнни, я не могу поехать в Айову, — сказал Джон. — У меня все расписано до выходных.

Дэн по-прежнему смотрел на Билли. Он засунул руку в карман, вытащил оттуда что-то и зажал в кулаке.

— Что у меня в руке?

Билли замялся еще сильнее. Он взглянул на Джона, понял, что помощи ждать не стоит, и снова посмотрел на Дэна.

— Джон знает, кто я такой, — сказал Дэн. — Я помог ему как-то раз, и он в курсе, что я помогал другим. Ты среди друзей.

Билли подумал и сказал:

— Может быть, монета, но мне кажется, что это одна из твоих медалей. Тех, что дают в «Анонимных алкоголиках», если ты сумел продержаться трезвым еще один год.

— И какой год на этой?

Билли в нерешительности смотрел на кулак Дэна.

— Давай помогу, — сказал Джон. — Он сухой с весны две тысячи первого, так что если у него есть медальон — скорее всего он за двенадцать лет трезвости.

— Звучит логично, но это не так. — Билли сосредоточился, его лоб, точно над глазами, пересекли две морщины. — Может… седьмой?

Дэн раскрыл ладонь На медальоне была выбита римская шестерка.

— Копать-ковырять, — произнес Билли. — Обычно я лучше угадываю.