Доктор Кровь
Шрифт:
– Тебе будет очень больно, – я натянул хирургическую маску и взялся за скальпель.
Попортило упыря изрядно: попадания в печень, селезенку, пробито правое легкое. Просто чудом не задеты сердце и аорта. Несколько пуль в руках и ногах, кости раздроблены. Я полосовал мягкие ткани скальпелем, ставил расширители на края раны, убирал кровь вакуумным отсосом, поддевал пинцетом бесформенные куски серебра. Смертоносный серебряный горох сыпался в стерильный эмалированный таз.
Кровь заляпала руки в хирургических перчатках,
Пациент лежал, не двигаясь, и лучи бестеневой лампы со специальными фильтрами, не пропускающими ультрафиолет, освещали его бледное лицо с глубоко запавшими глазами и острыми скулами.
Тоже новообращенный вампир. Интересно, по желанию или нет? На секунду мне даже стало его немного жаль. Но кто же в него стрелял? Я его просто перепластал несколькими видами скальпелей, и мне едва хватало кетгута и шелковых хирургических ниток для швов. Подцепив скальпелем очередную пулю, я извлек ее из тела пациента пинцетом.
Как и все остальные – из благородного аргентума. Девятимиллиметровая. И что самое удивительное: обычная «макаровская» пуля патрона 9x18 миллиметров. Странно, кровососа нашпиговали серебром, однако мощность боеприпасов была явно недостаточной для поражения. Слишком самонадеянно было уповать на скорострельность оружия и использовать патроны с недостаточным останавливающим и поражающим действием.
Кто же это мог быть – такой самонадеянный и не слишком опытный?
Я бросил еще один кусок серебра в окровавленный таз под ногами. Теперь он не был стерильным.
Когда я наложил последний шов, уже светало. Я снял маску, перчатки и устало провел ладонью по лицу, смахивая липкую паутину усталости. В глаза словно песка насыпали, во рту пересохло. Но, судя по всему, спать мне сегодня не придется.
Человек моих взглядов должен иметь связи, соответствующие его широте души. Во как завернул! Но это так, иначе и быть не может.
Кому-то должен я, кто-то должен мне, и причем по гроб жизни. И это не фигура речи, а вполне адекватное и объективное отражение текущей реальности. Отделения милиции… миль пардон – полиции, больницы: «Скорая», реанимация и, как логичное завершение пути – морги. Кладбища нашей Северной столицы и даже различные научно-исследовательские институты… Вот далеко не полный список моих интересов.
Пора воспользоваться своими связями.
По пути я зашел в супермаркет и купил литровую бутылку ливизовского «Кристалла», палку копченой колбасы и хлеб. Возле киоска прессы я задержался, привлек заголовок одной из статей: «Кровавая резня в Александро-Невской лавре»! Понапишут же херни всякой…
А вот и цель моего путешествия:
Я подошел и поздоровался, перекинулся парой фраз. Меня здесь знали, многие из оперов сами служили в спецподразделениях МВД и довольно много времени проводили в «горных командировках». Многих из них и я знал – еще по армейской службе, другие безошибочно распознавали во мне родственную душу, отмеченную такими же бойцовскими шрамами, как и они сами.
– К кому ты это на пьянку намылился?
– К вашему доктору Моро. Кстати, где он?
– Жмуров потрошит.
Отпустив дежурные шуточки, я прошел вовнутрь. Старший дежурного расчета поприветствовал меня кивком головы. Парни в бронежилетах с короткоствольными компактными автоматами в руках за пуленепробиваемым стеклом прекрасно знали меня. Вахтер выписал разовый пропуск, и я прошел через электронный турникет и рамку металлодетектора.
«Доктор Моро», он же – Андрей Смирнов, обитал в подвале, как и полагается патологоанатому. Но сейчас он изволил подняться из царства Танатоса, дабы вкусить чая с маленькими сушеными бубликами.
– Привет, – на стол перед ним встала бутылка «Кристалла» и закусь.
– Привет, коли не шутишь. Бахнем?
– Мне бы твоего чайку животворящего, не спал целую ночь, голова – квадратная. – Андрей готовил просто изумительный чай, добавляя к заварке какие-то замечательные травки, которые собирал сам. «Чай врачует тело и душу», – частенько говорил он.
«Доктор мертвых», ничуть не смущаясь, набулькал себе в лабораторный стакан «Ливизовской» и напластал закуски. А меня одарил большой чашкой ароматного и в меру горячего чая.
– Сахар сыпь себе сам.
– У меня к тебе дело, – не стал тянуть я.
– Что за дело?
Я молча вытащил из кармана два небольших полиэтиленовых пакетика. В одном лежала серебряная пуля сорок пятого калибра, в другом – тоже серебряная, но пээмовская «девятка».
Андрей повертел оба пакетика в руках.
– Ну, не знаю, я ведь патологоанатом. Нужно бы еще бутылку баллистикам поставить из экспертно-криминалистической лаборатории.
– Не вопрос. Я пока в магазин смотаюсь.
– Ага, а у меня пока перерыв, разузнаю, что почем.
Когда я вернулся с очередной бутылкой Aqua vitae, в кабинете у Андрея сидел хмурый Александр Ген. С виду добродушный и грузный дядька был лучшим криминалистом-баллистиком в Санкт-Петербурге и всей Ленинградской области. Предки Александра Гена из Великого княжества Курляндского еще Петру служили оружейных дел мастерами. Потомок тоже чтил семейные традиции.
Ген с патологоанатомом уже успели употребить по паре мензурок «Кристалла», но вид имели задумчивый.