Доктор для следователя
Шрифт:
— Ну, хозяйка, — начал он, ставя камень на прилавок. — С самоваром и очистителем проще — почистил контакты, подтянул руны, зарядил. А вот с камнем... — Он многозначительно хмыкнул. — Ядро почти село. Держать холод будет от силы неделю. Нужна замена.
Внутри у меня все похолодело. «Замена» звучало как приговор.
— Сколько? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
— Новое ядро — полторы короны. Плюс работа по вживлению — еще пятьдесят медяков. Итого — две.
Две короны. Почти все, что у
Я посмотрела на камень, потом на его уверенное лицо. Он знал, что у меня нет выбора.
— Покажите, — сказала я.
Он нахмурился. — Что?
— Покажите, что с ним не так. И как вживляется новое ядро. Я хочу видеть, за что плачу.
Геннадий опешил. Женщины, да еще и трактирщицы, редко интересовались техническими деталями.
— Да тут и показывать-то нечего... — пробурчал он, но под моим упрямым взглядом сдался. — Ладно, смотри.
Он достал инструменты — тонкие щипцы с изоляцией на ручках и паяльную иглу, на кончике которой мерцала магическая искра. Ловкими движениями он вскрыл панель на камне, обнажив сложное переплетение медных жил и потускневший кристалл в центре.
— Видишь? Трещины по энергоканалу, — он ткнул щипцами в сеть микротрещин. — Энергия утекает. Новое ядро ставится вот сюда, припаивается к проводникам... Главное — не пережечь контуры и синхронизировать резонанс.
Я смотрела, не отрываясь. Мои глаза, привыкшие к тончайшим хирургическим манипуляциям, следили за каждым его движением. Это была не магия в ее высоком смысле. Это была... техника. Сложная, но основанная на логике и точности. На знаниях.
Идея ударила меня с такой силой, что я едва не ахнула вслух.
— А если... не менять ядро? — медленно проговорила я. — Если попробовать его... стабилизировать?
Геннадий фыркнул.
— Стабилизировать? Это невозможно. Трещины не залатаешь.
— А если не латать? — я прищурилась, глядя на паутину трещин. — Если... замедлить утечку? Создать внешний стабилизирующий контур, который компенсирует потери? Временно, но достаточно, чтобы протянуть месяц.
Он уставился на меня так, будто я предложила заставить камень летать.
— Ты о чем? Какой контур? Это же магия, девка, не твоего ума дело!
— Мой ум говорит, что энергия утекает по этим каналам, — я провела пальцем в сантиметре от поверхности, повторяя пути трещин. — Значит, нужно создать внешнее поле, которое перенаправит поток, обойдет поврежденные участки. Для этого нужен маломощный артефакт, настроенный на ту же частоту, и медная проволока. У вас же это есть.
Геннадий молчал. Он смотрел то на камень, то на меня. В его глазах читалось сначала раздражение, потом недоумение, а затем... проблеск профессионального интереса.
— Теория любопытная, — нехотя пробормотал он. — Но кто ж такое делать
— Я заплачу, — сказала я. — Но не две короны. Пятьдесят медяков — за работу и материалы. И мы пробуем.
Риск был огромным. Если не сработает, я потеряю и деньги, и камень. Но если сработает...
Геннадий почесал затылок.
— Ладно, — вдруг согласился он, и в его глазах мелькнул азарт. — Почему бы и нет? Поставлю тебе временный контур. Но если через неделю он рассыплется — я не виноват.
— Договорились, — кивнула я.
Пока он колдовал над камнем, я чувствовала, как по спине бегут мурашки. Это была не уверенность, нет. Это был страх и надежда одновременно. Я шла ва-банк, полагаясь не на знания этого мира, а на свою собственную логику, на принципы физики и энергии, которые, судя по всему, работали и здесь.
Через час Геннадий закончил. Камень выглядел так же, но к нему теперь тянулась тонкая медная проволока, оплетенная вокруг небольшого, мерцающего кристалла.
— Готово, — выдохнул он, вытирая пот со лба. — Включи.
Я положила руку на камень и мысленно, как учил Геннадий, подала импульс. Камень дрогнул, и от его поверхности повеяло слабым, но стабильным холодом. Он работал.
Геннадий смотрел на свое творение с нескрываемым изумлением.
— Черт возьми... а ведь работает. — Он покачал головой и посмотрел на меня с новым, уважительным интересом. — Ты откуда это знаешь, хозяйка?
Я взяла со стола пятьдесят медяков и протянула ему.
— Догадалась, — уклончиво ответила я. — Спасибо за работу.
Он ушел, все еще качая головой и бормоча что-то про «непонятных баб».
Я осталась одна в тишине трактира, глядя на мерцающий стабилизатор. Холодный воздух окутывал мою кожу. Это была не просто победа. Это было доказательство. Доказательство того, что мой ум — мое главное оружие в этом мире. И оно, похоже, было острее, чем я думала.
Глава 7
Холодный воздух, идущий от камня, был слабым, но неумолимым. Он был моим первым реальным достижением. Победой логики над магическим фатализмом. Но одной победы было мало. Нужно было наступать.
С оставшимися двумя коронами в кармане я чувствовала себя чуть увереннее, но до открытия трактира было как до луны. Нужно было запустить производство. И начать я решила с хлеба.
В кладовке я нашла закваску. Вернее, то, что от нее осталось — засохший комок, пахнущий унынием и забвением. Прежняя хозяйка, судя по всему, не утруждала себя кулинарными подвигами. Мне пришлось возрождать ее с нуля, по смутным воспоминаниям из книг по биохимии и кулинарных шоу, которые я смотрела в редкие минуты отдыха. Мука, вода, терпение. Это напоминало выращивание бактериальной культуры в чашке Петри.