Доказательство
Шрифт:
— Знаешь, почему я выбрал именно тебя?
— Нет, учитель.
— Ты был одним из самых буйных. Логика важна для Геометра. Сила важна для Геометра. Верность принципам важна для Геометра. Честность важна для Геометра. Но и яркость. Едва ли не более, чем всё остальное. Потому что серость, ровные линии, черное и белое — наша судьба, наш путь. Уверенность. Яркость же дарит еще и надежду.
— Надежда?
— Да, мальчик, надежда. Она связывает тебя и те души, что находятся в Теневой. Даже самые пропащие надеются. И ты, взбалмошный, будешь дарить им
— Да, Геометр.
Никому говорить нельзя. Ошибку Шестнадцатого Семнадцатый исправит сам.
Он почувствовал натянувшееся напряжение, едва только взяв в руки тонкую бумагу. Каждая точка этого чертежа казалась совершенной, но ошибка в вычислениях приводила к катастрофе. Такого пути для Кристаллической нельзя допустить.
Изменять что-либо, пока она находится в теле, значило бы оставить душу без Избранника. Последний не выдержал бы вмешательства, слишком сильно влияние Кристаллической на все человеческое естество, тем более, до пятнадцатилетия носителя она сама себя еще не осознаёт. Геометр решился.
Извлечение. Присоединение к себе. Исправление. Возвращение души Избраннику. Идеально просто. Теорема. Доказательство. Чисто. Потом он объяснил бы всем, что произошло, но сейчас надлежало действовать, а не размышлять о будущем, а то разведут, как водится, панику, начнут жаловаться, жалеть, не дай Создатели, советовать. Нет. Он справится сам, как когда-то давно. Один. Для неё.
— Ты можешь доказывать, что угодно, главное, чтобы твои доказательства не навредили душе или человеку.
— Но если есть необходимость…
— Ни одна необходимость не оправдывает вреда. Мы работаем, мальчик, с очень тонкими материями. Тут нужна осторожность и точнейший расчет всех вариантов.
— А если всё же случится ошибиться?
— А что я говорил об ошибках? Ошибка — тоже Исключение.
— Ненавижу я эти ваши Исключения!
— Не спеши, мальчик, никогда не надо спешить. Ошибка может помочь, если ты вовремя ее заметишь и исправишь.
— А если нет?
— Тогда делай то, что от тебя требует твой Чертеж.
Кристаллической такой силы еще не было в Теневой. Геометр поражался воле Пса, умудрившегося всё же вернуть душу под шпиль. Разумеется, стремительно растущей силе ученика можно доверять, но как объяснить ему необходимость? Зачем? Пусть лучше не знает… А если и немного притупить чутьё, то ничего не поймет, но всё равно справится… И Пёс справился. Очевидно, это произошло только потому, что временные расчеты не подвели математика, как и выбор ученика.
Души быстро ускользали к окраинам. Геометр чувствовал волнение каждой, как и всё реже нарушаемую тишину. Ему не было страшно. Он знал теорию назубок. Он отчетливо представлял свою цель. Он вычленил все составляющие и собрал их в простейшее уравнение, которое не могло не сработать.
— Нет, мальчик, об этом нельзя даже думать!
— Но почему?
— Пытливый разум подрастающего Геометра! Понимаешь ли, раньше подобное практиковалось. Часто. Не добровольно, силой, — но осуществлялись подобные эксперименты. Кристаллические объединились, выступив против. Это
— Но почему против?
— Душа объединяется с телом сразу, как только вливается в него. Пятнадцатилетие — лишь символический порог Закрепления, но боль, причиняемая при силовом отделении, возвращении, присоединении к чужому телу — как ни называй, суть одна, — невыносима для души. Кристаллические взбунтовались. Своей силой они создали Теневую, а часть своей воли вложили в избранные души, призванные стать Геометрами. Одна из наших задач — не допустить деления души.
— Но ведь нет никаких доказательств…
— Пока нет, мальчик, пока нет, но мы принимаем данное как аксиому.
Когда Володька оказался в кабинете, Геометр всё еще не мог понять, где ошибся. Он тщательно проверял, проверял и проверял — и замер. Разбросанные по бумаге беспорядочные знаки вдруг стали выкладываться в стройную линию. Его предыдущие изыскания, гипотетические предположения разрушались мгновенно. Никаких излишков. Попытка оспорить аксиому привела к тому, что Геометр ее доказал. Взгляд. Еще один. Черта. Доказательство. Спонтанно. Случайно. Он не мог поверить в происходящее. Не мог поверить, но сам же и являлся теоретиком, глядящим на наглядное Доказательство — испуганное, растерянное, сидящее на его диване. А между ними выстраивалась логичная, верная нить расчетов.
— Вот! Ну я же говорил тебе! — Геометр уже не просто говорил на повышенных тонах, он кричал. — Я говорил, что это попросту невозможно! И ты — Доказательство!
— Я?
— Нет, я, конечно! Я Геометр, и я доказал!
— Что?
Геометр восторженно присвистнул, взмахнул листком, испещренным математическими формулами, крутанулся на одной ноге и провозгласил:
— Что душу нельзя отделить!
Семнадцатый Геометр вывел доказательство. И упустил Исключение — Кристаллическая не понимала еще всей опасности. Душа не видела завершенного чертежа. Душа спасала себя и Избранника из рук сумасшедшего любителя чая.
Глава десятая. XVIII
— Будем искать, — её встретили сурово насупленные брови.
— И?! — ранним утром Ирина вышла из дома. Сидеть в такой пустой, как ей казалось, квартире было совершенно невозможно. Дочь уснула только к утру, а Ирине не спалось. Несколько часов она просидела на лавочке в одном из парков, дожидаясь открытия отделения. И что же? Вот так и всё? Нашли рюкзак какие-то туристы, а… а Вовка?
— Что «и»? — брови еще ближе сошлись.
— Мне-то что делать?
— Ждите. И рюкзак заберите. Он теперь для розыскных мероприятий ни к чему, а у меня тут и без того хлама всякого полно.
— Хлама?! — женщина всхлипнула.
— Держите себя в руках, всё хорошо будет, — представительница закона, кажется, смягчилась. — Все вещи на месте. — она с шумом достала мальчишеский рюкзак, запрятанный на одной из многочисленных полок, ставя его на стол. — А хорошо рисует ваш мальчишка!
— Рисует?
— Не знали? У него альбомчик там…