Доказательство

Сергеева Ксения

— Для начала нам надо в «таверну».

— Ты что?! Они туда первыми рванут!

— Без Мана не доберемся, — задумчивый тон заставил Володьку нетерпеливо поерзать на скамейке. — Никак не доберемся. Позови его сюда.

— Я? Это как? — Вольский ошарашено смотрел в никуда.

— Душу его позови.

— Как?! Явись передо мной, как конь перед травой? — мальчишка хихикнул. Отчего-то подобный призыв казался ему очень даже подходящим. Более того, сказочная фразочка звонко отдавалась в пустой голове, зудела и настойчиво крутилась на языке. Вполне возможно, что она сработает. Чего только не бывает в этом странном мире… Однако душа

едва ли не фыркнула и произнесла, словно диктуя очевидную истину:

— Не надо лошадей. Тебе циркуль на что?

— Так я пользоваться им не умею.

— По спирали вращай. Думай о конкретной душе. Обладатель явится в семидесяти процентах случаев.

Володька зажмурился, развернул циркуль и принялся думать о профессоре. Что он знал о нем? Фактически ничего. Снова и снова он представлял его грязный передник, насмешливое приветствие, возмущенный взгляд, обращенный на Геометра. Кто этот человек? Как оказался в Теневой? Почему задержался здесь? В ушах звенело, а циркуль, казалось, сам вращался в пальцах.

— Довольно. Подождем теперь.

— А эти?.. — Володька повертел головой, словно ожидая вторжения монстров, — против которых стены…

— Пока я с тобой, они чувствуют меня, поэтому считают, что ты не добыча для них. Чуют недавнее вмешательство Геометра к тому же, вот и не рискуют.

— Ты их слышишь, да?

— Слышу. Нас много здесь.

— Здесь? — зачем-то Вольский потеснился к краю скамейки, словно бы занимал чье-то место. — А почему я тебя слышу, а их нет?

— Здесь пока нет и, надеюсь, не будет. А слышишь меня, потому что я — часть тебя. Пусть даже и отделенная, но связь не рушится просто так, по мановению руки…

— Но ведь почки свои я не слышу.

— Так ведь и я не почки, — в мягком голосе послышалась легкая ирония. — Подыши-ка, успокойся. Ты так только привлечешь к нам нежелательных.

Володька послушно вдохнул, унимая беспорядок в мыслях:

— Мы попадем домой?

— Наверное.

На детской площадке воцарилась тишина. В памяти мальчика неясными обрывками мелькали мать, сестра, шумные улицы, по которым бегал в школу. Картинки смешивались калейдоскопом в голове, не позволяя уловить связующей их нити, — и тут же всплывало лицо Геометра и такого далекого прежде отца. Володька решился на вопрос:

— А если попадем, то он не с нами?

— Увы. Нет. Этого никак нельзя осуществить.

— А почему?

— Китаец лучше ответит. Он многое понимает.

— А кто это?

— Ты так любишь вопросы, что я начинаю подозревать родство наших душ, — лицо профессора показалось из-за раскидистой рябины. — Мне пришлось изрядно потрудиться, чтобы добраться к вам, ребята.

— Понимаем, но дело спешное.

— Все нынче с ног на голову, — Ман улыбнулся. Казалось, его вовсе не озадачило подобное стечение обстоятельств. Его душа просто потребовала срочно свернуть с дороги в «таверну», куда направлялись преследователи мальчика. Ничего не стоило сказать, что слышит напряжение, и отлучиться уладить проблему очередной недовольной души. Пёс даже не обернулся на слова Мана, только ускорил шаг, а профессор после нескольких поворотов оказался на детской площадке. Ему приятнее было оказаться в компании мальчика и его души, чем рядом с Гончим, настолько суровым после произошедшего, что и камень мог бы треснуть от одного его взгляда. К тому же, авантюриста в профессоре было куда больше, чем послушного приказам алкоголика. — Куда направляемся,

неужели же туда?

— Нам нужна бумага.

— А грифель-то не стерли? — Ман выхватил циркуль из рук Володьки, внимательно осматривая хрупкий кончик карандаша. Убедившись в его сохранности, профессор облегченно вздохнул. — Вот теперь можно попытаться. Идемте.

Приобняв мальчишку за плечи, Ман повел его с тихой площадки, которую Володька уже начал считать неприступной крепостью, отчего, уходя, боязливо ежился и смотрел только под ноги, словно опасаясь, подняв глаза, увидеть какое-то чудовище. Куда и как долго они шли, Володька не взялся бы определить. Переулки и дворы скрывали маршрут. Изредка отрывая взгляд от запыленных кроссовок, Вольский замечал, что время близится к рассвету. Всю дорогу он молчал, слушал сопение Мана и никак не мог собрать разбегающиеся мысли. В конце концов, он не спал всю ночь, с ним приключилось столько всего, что ни в одной книге не опишешь, за ним гоняется чокнутый… Разве в такой ситуации может радовать восход, розовой дымкой протирающий город?

Неожиданно сопение прекратилось, мальчик остановился и оглянулся. Они стояли у небольшого особняка, окруженного грязными маленькими лачугами. Весь двор был окутан дымом, таким плотным, что разглядеть что-либо можно только с большим трудом.

— Китаец!!!

— Аюшки? — худой и низенький старичок материализовался через несколько мгновений прямо перед ними. Его надломленный скрипучий голос пронизывала хитреца: — Чего, батюшка, желаете-с?

— Уведи с улицы, а там поговорим. — Ман явно был утомлен, слова давались ему с трудом, прорываясь сквозь хриплое дыхание.

— Милости прошу, милости прошу, да не спотыкнитеся, у меня тут ковры своеобразные-с, — он кончиками пальцев указал на дымку, стелящуюся у ног. — Камушки-с, выбоинки, ать — и не устоишь!

Осторожно ступая, посетители прошли по двору, поднялись на крыльцо и вошли вслед за хозяином в дом. Володька позволил себе вздохнуть, да и Ман расправил плечи, усаживаясь на стул у входа в крохотную гостиную. Вольскому показалось, что каждый предмет здесь покрыт кружевной салфеткой или на ней располагается. Парнишка потоптался у чистенького диванчика и осторожно присел на край.

— Ай, батюшка! Сюда нельзя! — на удивление не слабой рукой старичок в секунду поднял Вольского с дивана и почти бросил на ближайший стул. — Это реликвия, нельзя-с. — Китаец любовно погладил обивку. — Так, еще раз… — он задумался и изобразил точно такое же выражение лица, с которым встречал их. — Аюшки?

— У нас, Китаец, видишь ли, какое дело… — и Ман рассказал о событиях последних суток.

— Как? Вот так взял и закричал: «А как же чай?!» — это, видимо, показалось старичку самым знаменательным в долгом и обстоятельном повествовании профессора, которое он слушал, как подумалось Володьке, вполуха, тщательно сметая пылинки с фарфоровых дракончиков всех мастей и размеров.

— Точно так и закричал, — Ман вздохнул.

— Вот ведь какой импульсивный, — скрип из легких Китайца, скорее всего, стоило расценивать как смех. — А дальше-с?

— Он замолчал, пожевал кончик своего карандаша и приказал выудить.

— Выудить? — Китаец умиленно хлопнул в ладоши.

— Выудить, — профессор почти виновато буравил взглядом ковер.

— Ай да Геометр! Только вот почему ты выуженных ко мне привел-с? — взгляд старика блеснул совсем не старческой острой синевой, полоснув по Володьке.