Дог-бой

Хорнунг Ева

Щенок свернулся калачиком у него на коленях, весь обмяк и заснул. Его рука безвольно упала на пол. Ромочка отдыхал и соображал, как выбраться отсюда. Нелегко долго притворяться человеком; он устал, издергался и разозлился. Он осторожно ощупал Щенка руками. Щенок вздохнул, улыбнулся и потянулся во сне. Ромочке захотелось ущипнуть Щенка, чтобы тот проснулся. Он не стал щипать его только потому, что твердо знал: за ними подсматривают. Время от времени Ромочка озирался по сторонам, надеясь застать невидимок врасплох, но комната ничего не выдавала. Щенок похудел; в новой одежде он казался маленьким. Ромочка уже не помнил, ложился ли Щенок раньше к нему на колени, разбросав руки и ноги, как сейчас.

Ему показалось, что Щенок как-то усох, сморщился. Он заволновался. Что будет, если он выведет этого голого, безволосого Щенка на холод?

От тоски по теплому логову стиснуло горло. Ромочке захотелось в гнездышко. Лежать бы там рядом со Щенком! Его можно обнять за круглый живот, вылизать и поворчать ему в ухо. Он спустил Щенка с коленей, встал, осторожно открыл дверь и, не оглядываясь, вышел. По спине пробежал холодок, но ничего не случилось. Никто его не остановил. Ни сухопарый мужчина, ни женщина-лосиха — его самка. Лосиха только немного проводила Ромочку по коридору, улыбнулась и сказала;

— До свидания, Ромочка!

Он насупился и побежал. Кубарем скатился по лестнице, вышел на улицу, под проливной дождь. Ее голос еще долго звенел у него в ушах.

* * *

Ты недоволен потому, что он оказался человеком. — Наталья ткнула в сторону Дмитрия шампуром.

Дмитрий молчал. Она ошибается, как она ошибается! Он хочет только одного: чтобы Марко оказался либо человеком, либо собакой — а не серединка на половинку. Всю жизнь у него так: серединка на половинку, а остальное непонятно. Только с Натальей ему повезло. Не сводя с Дмитрия взгляда, она облизала пальцы. Кровь бросилась ему в лицо.

— Теперь все понятно и с одеждой, — продолжала Наталья как ни в чем не бывало. Она, как всегда, старалась видеть во всем только хорошее. Но Дмитрию не стало легче. Старший мальчик называл Марко Щенком. Однажды Дмитрий наблюдал девочку, чья мать выгоняла ее спать на улицу, вместе с двумя собаками. Неужели и сейчас они столкнулись с еще одним случаем родительской жестокости? Рушатся все планы, которые он связывал с Марко… Скорее всего, у него есть семья, пусть и без определенного места жительства. Малыш обладает элементарными навыками выживания, свойственными всем уличным детям, переросшим возраст реабилитации. Ничего необычного в Марко, оказывается, нет. Он просто очередная жертва общества. В России свыше пяти миллионов уличных детей, но центр Макаренко такие дети не интересуют.

Дмитрий и Наталья, обнявшись, сидели на кожаном диване. Наталья принесла ему коньяк. Потом заговорила, и Дмитрий немного успокоился.

— Давай подкормим старшего мальчика. Из благодарности он поподробнее расскажет нам о Марко.

Да, неплохо бы понаблюдать за двумя братьями вместе. Возможно, они узнают что-то новое. И все же радость испорчена. Дмитрий вздохнул. Подсознательно ему хотелось, чтобы Ромочка пропал. Эх, да что там… Он, конечно, не желает ребенку зла. Просто Ромочка приоткрыл ему нечто такое, что лучше бы и вовсе не видеть, не знать. Но теперь уже поздно, назад дороги нет. Марко должен находиться не у них в центре. Он живет с семьей. А Дмитрий хотел оставить его себе.

Наталья встала с дивана и заботливо подложила ему под голову две подушки. Сама же быстро ушла — наверное, в душ и спать.

Дмитрий растянулся на диване. Коньяк приятно согревал его. Он припоминал все события сегодняшнего дня. Оказывается, у Марко есть родственники… Делать нечего. Он погладил упругую желтую обивку дивана. Как приятно гладить кожу — шелковистую и теплую. Дорогой диван из последней коллекции фабрики «Восьмое марта» уценили из-за небольшого заводского брака. Сидя и лежа на своем яично-желтом диване, Дмитрий всегда испытывал какую-то робкую и смутную радость. Такой диван тоже служил мерилом его успеха. Он снова вздохнул. И Ромочка, и Марко — явные аберранты; придется учитывать особенности их психики во

всех тестах и экспериментах. Почти наверняка выяснится, что оба брата — обыкновенные мальчики, правда с отклонениями в развитии. Никакого открытия он не совершил. С их помощью он не узнает ничего нового о человеке. Обычная история, пучина человеческих страданий.

* * *

Домой Ромочка не поехал на метро. Всю дорогу он бежал. Рядом с ним неслась Белая. Ему хотелось согреться и устать, почувствовать ветер в лицо. Он бежал и бежал по знакомой дороге и, не задумываясь, срезал путь или обходил опасные участки. Моросил дождь; Ромочка шлепал по лужам, разбрызгивая грязь. Он никак не мог забыть новое имущество Щенка: мягкий узорчатый коврик, от которого пахло, как от окошка машины; ярких игрушечных зверей — красных, желтых, синих, чистеньких, не изгрызанных; гладкие, бледно-желтые стены и водянистые стекла окон. Запах Дмитрия. Голос Натальи. Ромочка очень сильно затосковал по дому.

Но на следующий день ему снова захотелось навестить Щенка.

* * *

Дмитрий, Наталья и Анна Александровна привыкли к приходам Ромочки. Он появлялся в приемном покое всегда неожиданно. Все решили, что его визиты помогают восстановлению Щенка. Едва увидев Ромочку, Анна Александровна звонила Наталье в клинику. Наталья спешно заканчивала осматривать очередного маленького пациента и предупреждала, что ближайшие два часа она будет занята. Наталья начала вести дневник наблюдения — просто так, для себя. Дмитрий правил черновик статьи для журнала «Современная нейропсихология».

Старший мальчик и привлекал, и отталкивал Наталью. Подобно всем бомжам, отбросам общества, он являл собой пример человеческой трагедии. Наталья всегда гордилась своей принципиальностью. Она не морщилась брезгливо и не выходила из вагона метро, в котором сидел бомж. Хотя воняло от бомжа так, что резало глаза. Наталья упорно не отходила и твердила себе: «Этот человек — тоже русский. Этот человек — мой брат».

Сначала она и к Ромочке отнеслась так же, как к любому встречному бомжу, но, когда изгладилось первое потрясение от его внешности и запаха, отвращение ушло. Теперь он интересовал ее как человек. Интересная личность! И дело даже не в яркой внешности. Наталье почему-то казалось, что внешность Ромочки — маскарадный костюм.

Сегодня 17 июля, вторая неделя наблюдения за Ромочкой и Марко. Что объединяет двух мальчиков? Ромочка смуглый и вспыльчивый, как порох. Настоящий маленький воин. Волосы черные как вороново крыло. Частые приступы дурного настроения. Марко светловолосый, белокожий, хрупкий. Снежинка, которая падает на землю, лежит без движения… а потом тает. По сравнению со своим смуглым братом он — само очарование. Ромочка кажется неуязвимым. Ногти у него просто жуткие — наверное, лучше назвать их когтями. Он похож на выжившего после ядерной войны из какого-нибудь американского фильма — кстати, и одет соответственно. Марко выглядит так, словно он в любой миг может исчезнуть так же загадочно, как появился. Он какой-то прозрачный — как будто не от мира сего. Он немного окреп, но, помимо физического здоровья, к жизни нас привязывает что-то еще, как знают (или, по крайней мере, должны знать) все врачи. Как интересно наблюдать за ними вдвоем! Живое воплощение разных архетипов [7] . Странно!

7

А р х е т и п — букв. «первообраз», в аналитической психологии К.Г. Юнга — универсальные изначальные врожденные психические структуры, составляющие содержание коллективного бессознательного, распознаваемые в нашем опыте и являемые, как правило, в образах и мотивах сновидений.