Дог-бой
Шрифт:
В ту ночь Ромочка настоял, чтобы они вышли на охоту и добыли себе на ужин что-нибудь свежее, теплое, с кровью. Ему до тошноты надоели мерзлые туши, его тошнило от запаха тухлятины. Очень трудно было обгладывать почерневшие кости и надоело мочиться на свою еду, чтобы стала помягче.
Глава 2
По лесу идет мальчик лет шести. Он пробирается между ольхой, липами, дубами и березами. Время года живописное: нежный солнечный свет освещает замшелые стволы; тонкие белые ветви и молодые листочки покачиваются на ветру. Повсюду щебечут птицы и летает пыльца. Рябины на опушке леса и на краю кладбища покрылись белыми цветами. Полянки заросли желтыми зеленчуками, ландышами и кислицей. Сладко пахнет липовым
Здесь странный район Москвы: лес наступает, а от города остаются только звуки. Здесь проходит крошечная граница — рощи и перелески перемежаются городскими кварталами, за многоэтажками тянутся поля, дачи, деревни. Здесь как будто начинаются бескрайние просторы, которые уходят на север.
По краям ничейных земель стоят жилые дома. Попадаются старые, облицованные синей плиткой, и более новые, ради которых в годы перестройки выкосили траву и начали осушать болота. Но после большие планы обернулись долгостроем, который тянется до бесконечности. На краю заброшенных полей, болот и березовых рощиц ржавеют балки и осыпаются бетонные плиты. Над полями и над лесом тянутся провода линий электропередачи. Провода тихо гудят. Прямо под опорой ЛЭП сгрудились зеленые и коричневые домики — дачи. Они напоминают деревню, вдруг очутившуюся на необитаемом острове или в пустыне. Собственно говоря, так и есть.
Мальчик идет, еле отрывая ноги от земли, и пинает все, что попадается ему на пути.
Обитатели свалки и леса знают его и предпочитают не трогать, даже обходят стороной. С первого взгляда бросается в глаза его грива спутанных черных волос. Спутанные грязные патлы, похожие на толстые веревки, отброшены с лица и сзади доходят до лопаток. Как и все здешние обитатели, мальчик чумаз и одет в несколько слоев разномастных лохмотьев. По сравнению с остальными живущими здесь детьми он довольно крепок и жилист, у него хорошая осанка. И сложен он лучше многих своих сверстников. К тому же он гораздо проворнее и сообразительнее их. Едва заслышав сзади шум, он резко поворачивается кругом — мало кто так сумеет. В правой руке мальчик сжимает дубинку, которой легко и уверенно размахивает. Он почти всегда молчит; лишь иногда гнусаво рычит, не разжимая зубов.
Его национальность определить довольно трудно. Глаза у него черные и немного раскосые — в нем чувствуется татарская кровь. Кожа довольно белая, хотя и покрыта толстой коркой засохшей грязи. Лицо хорошее: широкие скулы, широкий рот, великолепные зубы. Красив ли он? Трудно сказать. Если случайно встретиться с ним взглядом, его черные глаза смотрят очень враждебно и словно оценивающе. Такое выражение лица у шестилетнего мальчика приводит в замешательство. И пахнет от него хуже, чем от любого бомжа. Но люди избегают его не поэтому. На мусорной горе кого только не встретишь — а ребенок, как правило, становится легкой добычей для хищников.
Мальчика сторонятся потому, что он никогда не бывает один.
Ходят слухи, что его собаки появляются словно из воздуха; их очень много, больше двадцати. Они крупнее и сильнее обычных собак. Да и длинные, заостренные ногти самого мальчика сильные, как волчьи когти. Некоторые говорят: мальчишка на самом деле злой дух, который пожирает людей. Он нарочно принимает личину ребенка, подманивая жертвы поближе. Другие говорят, что странный мальчик — мутант, который сбежал из секретной лаборатории. И все, даже те, кто не верят слухам, понимают, что он опасен. При виде его по свалке и по лесу словно пробегает рябь. Жители трущобного поселка запирают двери своих лачуг и наблюдают за ним в щели.
Когда он проходит мимо, живущие в поселке псы ощетиниваются, нюхают воздух и тоскливо воют. То, что собаки боятся мальчика, косвенно подтверждает самые страшные слухи о нем.
В более теплое время года собаки и обитатели трущобного поселка не нападают друг на друга. Территория у них общая, они вместе переносят тяготы
За свалкой и лесом надзирает милиция. Стражи порядка призваны пресекать преступность и препятствовать распространению инфекции. В то же время они стремятся пополнить свое скудное жалованье. Милиционеры время от времени сносят развалюхи и выгоняют людей, а домашних собак отстреливают на глазах владельцев. Прошлой осенью возле свалки провели большую чистку: милиция предприняла беспрецедентную попытку выгнать бездомных из центра города и избавиться от все растущего числа бродячих собак. Правительственные телеканалы провозгласили, что Москва должна стать образцовым городом. Вымели улицы, баржи-мусоросборщики очистили каналы. Нерешительно ввели обязательную регистрацию собак, переписали людей, проверяли документы. Бродяг — и двуногих, и четвероногих — вытеснили из центра на окраины и за пределы города.
Зимой все по-другому. «Милицейский сезон» более-менее заканчивается, по крайней мере здесь, у леса и свалки. Бомжи тянутся в город. Кто-то работает, кто-то побирается — всем надо выживать. В городе охота на бомжей не прекращается. Милиционеры караулят подозрительных у заводских ворот в день получки; нищих они «крышуют», собирая с них дань. Вражда между бродячими собаками и бомжами — тоже сезонная; пик ее наступает зимой. Собачьи стаи вламываются в трущобы, где, как им кажется, царит неестественный холод, и грызутся из-за найденной там добычи. Если люди замечают это, они отгоняют собак факелами, криками и палками, но бывает, что полуобглоданные трупы находят лишь на следующее утро, когда тусклый рассвет заливает небо, словно молоко.
Здесь, в стране мертвых и отверженных, весной, когда растает снег, часто находят трупы. Городские жители называют их «подснежниками». В последнюю весну милиция собрала большой урожай «подснежников»: более трехсот.
Весной здешняя жизнь более-менее налаживается. Какое-то время люди и собаки ладят, хотя и сохраняют взаимную настороженность и враждебность. На улице тепло; в городе и в лесу можно неплохо поживиться. И враг у них общий.
Ромочка пинал ногами листья и мусор. Он не один: с ним на охоту вышли Белая, Серый и Черный. Черный рыщет у реки впереди. Он похож на пса-одиночку, который бродит в поисках пропитания. Серый и Белая скрылись в лесу, справа от тропы. Хотя их не видно, они за ним наблюдают. Ждут, когда он заберется поглубже и начнет охотиться. Ромочка все время чувствует, что они рядом. От этого, а еще от их терпеливого внимания ему легче.
Он бродит по лесной опушке без всякого повода; с недавних пор это вошло у него в привычку. Сначала ему нравилось наблюдать, какой переполох поднимается в трущобном поселке, когда он подходит к нему вместе со своими назваными братьями и сестрами. Но сейчас он бредет один — и, судя по всему, без какой-то ясной цели. Он прислушивается к обрывкам человеческой речи и с изумлением и тоской повторяет их про себя.
— Да, я тебе что угодно достану. Сдохну, а достану…
— Если не перестанешь хныкать, скормлю тебя собакам…
— Колеса тебе нужны? Проси крышу!
Заметив поблизости людей, особенно детей, Ромочка отыскивает красивую березку и изо всех сил колотит по стволу дубинкой, расплющивая его в кашу. Потом не спеша идет дальше. Он все ближе подходит к трущобному поселку. Его отметины видны на многих березках.
Сегодня он никого не встретил. Чистка закончилась. А еще совсем недавно двое вооруженных людей приезжали в поселок каждое утро. Хотя они были в штатском — одеты почти как местные, только чище — их выдавали милицейские стрижки. От них слабо пахло домашней жизнью: жареным маслом, потом и мылом. Двое выгоняли из хижин всех здешних обитателей. Отбирали безногих, безруких, людей со шрамами и гноящимися язвами. Отнимали у молодых матерей младенцев и передавали их пожилым женщинам. Маленьких детей тоже оставляли, а остальных с криками загоняли в фургоны и увозили в город. Сегодня они вернулись поздно; измученные матери забирали и кормили проголодавшихся младенцев.