Дочери Рима
Шрифт:
— В конце концов кто оплачивает все счета? Уже хотя бы это одно дает мне право на толику свободы.
— Кстати, так где все-таки Фабий? — поинтересовалась Корнелия, хотя в душе была даже рада, что не встретилась с мужем Лоллии нос к носу.
— Как обычно, запугивает сенат. Они там несут всякий вздор, он же считает своим долгом напомнить им, что именно его меч возвел Вителлия на трон. В наши дни это называется политикой.
Лоллия поднялась с ложа и вместе с Корнелией вышла из опочивальни в украшенный колоннами атрий.
— Значит, это твой новый дом, — произнесла Корнелия, обводя взглядом
— Ты хотела сказать, уродливый, — поправила Лоллия, и ее передернуло, словно от отвращения. — Фабий конфисковал его у какого-то сторонника Отона вместе с рабами, статуями и домовым божком. Мы переехали сюда на прошлой неделе. Я пока даже толком не знаю, где расположены какие комнаты. Он же хочет, чтобы я устроила пир по случаю помолвки.
— А кто собрался сочетаться браком?
Лоллия опустилась на серебряное ложе рядом с поросшей мхом урной и приказала принести фрукты и прохладительные напитки.
— Ты, кто же еще.
— Что? — еще не успев опуститься на стул, Корнелия застыла как вкопанная.
— Фабий сказал… — Лоллия не договорила.
— Что он сказал? — неожиданно, несмотря на ясный солнечный день, по спине Корнелии пробежал неприятный холодок. — Он намекал мне на что-то на гонках, но…
— О, дорогая моя, — перебила ее Лоллия. — Фабий не намекал. Он так решил. Он привык отдавать приказы. — Лоллия жестом велела унести графин с ячменной водой, прежде чем рабыня успела поставить его перед ней. — Нет, принеси лучше вина, Хлоя. Думаю, оно нам не помешает.
Как только вино было подано, Лоллия налила кубок и, даже не удосужившись разбавить вино водой, передала его в руки Корнели.
— Пей. Скажем так, Фабий присмотрел тебя для одного своего друга. Правда, я не уверена, для кого именно. Сейчас он занят тем, что раздает всем им награды. Деньги, поместья, жен…
— Но ведь он не имеет надо мной никакой власти!
— Времена меняются, Корнелия! Это больше не прежний Рим по крайней мере не тот, каким мы его знали. Сейчас Римом правят те, кто приводит на трон императоров. Фабий только смеется всякий раз, когда на пирах его дружки распускают руки и начинают меня щупать. Он забирает себе все милые безделушки, какие только попадаются ему на глаза в доме деда. Он обожает, когда я разгуливаю по опочивальне в чем мать родила, увешенная одними лишь драгоценностями, — Лоллия помассировала голову, и непокорные рыжеватые локоны выбились из прически. — Я от него страшно устаю.
— Я не позволю, чтобы он отдал меня какому-то вояке, словно военный трофей!
— Ага, теперь тебе понятно, что чувствую я? — усмехнулась Лоллия. — Ничего, привыкнешь.
— Но как? — прошептала Корнелия.
Лоллия пожала плечами.
— Почаще меняй мужей.
Какое-то время обе молчали. Корнелия вспомнила довольное лицо Фабия и его не менее довольную улыбку.
— Молодая вдова вроде тебя наверняка спит и видит, чтобы снова выйти замуж.
При этой мысли Корнелию передернуло. Лоллия же отвернулась и резким голосом заговорила о чем-то другом.
Диана! Ну, конечно же. Сегодня все разговоры вертелись вокруг Дианы.
Корнелия усилием воли заставила себя прислушаться к тому, что
— Слышала последнюю эпиграмму на нее, которую написал поэт Марциал? Дева-охотница пыталась бежать, но угодила владыке в кровать.
— Диана наверняка… — Корнелия невольно состроила гримаску, представив себе красную физиономию императора и его рыхлое от переедания тело. — Только не за Вителлия.
— О, это крайне сомнительно. Ты ведь знаешь Диану. Если бы она хотела, то сказала бы императору «нет». К тому же какая из нее по большому счету любовница, — сказала Лоллия и обмакнула пальцы в воду фонтана рядом с ее ложем. — Если бы какой-то мужчина затащил ее в постель, она бы просто лежала под ним и смотрела на него своими глазищами, ожидая пока тот не кончит. После чего спросила бы его, каковы, по его мнению, шансы на победу «красных» во время Сатурналий. Она умеет льстить.
Корнелия тотчас вспомнила устроенный императором после гонок пир. Там она наблюдала за своей младшей кузиной — та, скрестив ноги, сидела на ложе рядом с императором и, размахивая гусиной ножкой, до самого рассвета рассуждала с ним о колесничих, лошадях и бегах. Похоже, что новая возлюбленная его забавляла, как, впрочем, и его прихлебателей. Вскоре за Дианой, куда бы она ни пошла, следовал хвост придворных, в надежде на то, что потом она замолвит перед ними словечко перед императором.
— Если только это имеет какое-то отношение к лошадям, — смело отвечала Диана на все просьбы. — Отстаньте от меня.
— Раньше я переживала из-за репутации Дианы, — задумчиво произнесла Корнелия. — Но сейчас мне кажется, что она слишком странная, чтобы намеренно предаваться разврату. Это было бы слишком пошло. Разумеется, Туллия без устали продолжает твердить, что, мол, Диана — императорская шлюха…
— Сама она шлюха, — фыркнула Лоллия и, наполнив кубок, сделала внушительный глоток. — Нет, конечно, своего обета она никогда не нарушит. Однако если ей это выгодно, то она подтолкнет в объятия императора любую из нас. Не потому ли она перемывает Диане косточки, чтобы сделать Гая губернатором Африки?
— Германии, — со вздохом поправила ее Корнелия.
— Вот видишь, — презрительно произнесла Лоллия и пожала плечами. — И пусть порой я не прочь покувыркаться в постели со своим рабом, все-таки я не такая, как Туллия. По крайней мере я не лицемерка.
К ее великому удивлению, Корнелия рассмеялась.
— Это точно.
В следующее мгновение в атрий вбежали юная Флавия и Павлин. Лоллия тотчас усадила обоих к себе на колени и принялась раздавать звучные поцелуи. Флавия хихикала, Павлин громко выражал возмущение. Корнелия задумчиво наблюдала за этой сценой.
— Флавия, нам нужно срочно развеселить твою тетю Корнелию, — Лоллия серьезно посмотрела на дочь. — Что ты скажешь? Как ты смотришь на то, чтобы нам всем принарядиться и выйти в город? Можно было бы сходить в театр или на Марсово поле.
— В цирк! — радостно завопил Павлин.
— К дяде Парису, — предложила Флавия.
— Ну, дядя Парис — это неинтересно.
— Нет, к дяде Парису, — стояла на своем Флавия. — Он пообещал, что сделает для меня статуэтку собачки.
— Что ж, в таком случае пойдем к дяде Парису.