Дочери Рима
Шрифт:
— Не плачь, моя хорошая, — сказала она сквозь слезы. — И не толкай Тракса. Ему больно.
— Куда идти, госпожа? — поинтересовался один из носильщиков.
— В дом моего деда, — с трудом произнесла Лоллия. — Скажите ему, что одному рабу нужна врачебная помощь. Причем, лучшая, какая только есть в этом городе. Передайте ему также, что я следом пришлю няню девочки и ее вещи.
— И надолго они?
— Навсегда, — Лоллия отвернулась, вытирая слезы. — Я не хочу, чтобы они оставались в этом проклятом доме.
В тот вечер по случаю пира в императорском дворце на
Глава 14
— Скажи ему, что меня нет дома, — умоляла Корнелия. — Ну, или что я больна.
— Чушь! — отмахнулась от ее слезной просьбы Туллия. — Думаю, тебе стоит переодеться. Как насчет голубой столы? Впрочем, нет, времени на переодевания нет. В принципе тебе неплохо и в черном. Главное, надень хотя бы серьги.
— Я не стану спускаться к нему.
— Не говори глупостей. Наоборот, ты должна быть благодарна богам, что они предоставили тебе такую возможность. Для нашей семьи это великая честь, — с этими словами Туллия открылась шкатулку с украшениями и, немного порывшись в ней, извлекала пару сережек из черного дерева с золотой инкрустацией и вставила их в уши Корнелии.
А ведь мне их подарил Пизон, с грустью подумала та, и у нее тотчас защемило сердце. И вот теперь меня, словно товар, хотят выставить на показ для нового мужа.
— Гай ждет, чтобы дать официальное согласие, тебе осталось лишь сделать знак рабу, — велела ей Туллия. — Думаю, по случаю вашей помолвки будет дан пир в императорском дворце.
Корнелия едва не сделалось дурно.
— Я не могу…
— Разумеется, можешь, — Туллия схватила ее за руку и накрашенные красным лаком ноготки больно впились ей в кожу. — Это твой долг. Ты ведь не станешь портить мне настроение? Как-никак, ты живешь в моем доме, ешь за моим столом…
— Но ведь это ты настояла, чтобы я вернулась сюда!
— Вот увидишь, ты еще скажешь мне спасибо за то, что я выдала тебя замуж! — Туллия крепко взяла ее за руку и потащила за собой из опочивальни вниз по лестнице, у основания которой, переминаясь с ноги на ногу, стоял Гай. Туллия бесцеремонно потащила его сестру мимо него.
— Гай! — взмолилась Корнелия, оборачиваясь к брату, и вновь попыталась вырваться из железной хватки Туллии. Они никогда не были с ним особо близки, но в конце концов он ведь ее брат. — Я ведь твоя сестра, прошу тебя…
Но Гай лишь улыбнулся в ответ виноватой улыбкой. Туллия еще крепче вцепилась в ее запястье и поволокла за собой дальше.
— Ущипни себя за щеки, чтобы покраснели, — велела она Корнелии, — на тебя страшно смотреть — бледная, как ходячий труп.
— Туллия, я не…
Увы, она не договорила. Унизанная кольцами рука золовки больно ударила ее сначала по одной щеке, а затем по другой. От боли и неожиданности на глаза Корнелии навернулись слезы.
— По крайней мере теперь ты не такая бледная, — презрительно произнесла Туллия и грубо вытолкнула ее в сад. — А теперь улыбайся!
На звук ее шагов обернулись два офицера в латах и наколенниках.
— Достопочтенная Корнелия! — Фабий Валент улыбнулся ей, и оба мужчины поклонились. Из-за слез лица второго она почти не разглядела. Услышав у себя за спиной стук сандалий Туллии по мраморному полу, Корнелия усилием воли заставила себя улыбнуться. Перед ней, за спиной ее потенциального жениха, переливаясь в лучах солнца, весело взлетали к небу журчащие струи фонтана, и казалось, будто от воина исходит сияние, а вокруг его головы светится нимб. Мох под ногами был зеленым и мягким, каждый кустик торопился одеться цветами, в воздухе висел густой запах жасмина.
Полный цветов сад. Чудный летний день. У фонтана ждет жених, отрешенно подумала Корнелия. Сколько стихов начинались описанием этой сцены.
Не чувствуя ног, она сделала еще пару шагов в сад.
Фабий поспешил взять ее под локоть. От его прикосновения у нее тотчас по коже проползли мурашки. Однако сегодня он источал улыбки, и ей ничего не оставалось, как терпеть.
— Надеюсь, ты знаешь Цецину Алиена?
Второй мужчина — ее будущий муж — отвесил поклон, и Корнелия сквозь завесу слез рассмотрела худощавое, но в целом красивое лицо. Алиен, второй из доверенных лиц Вителлия. Римлянин по рождению, он так долго прожил в Германии, что теперь, как какой-нибудь германец-дикарь, носил длинные волосы и штаны, а на пирах пил германский мед, причем обычно напивался до потери сознания. Буквально поедая ее глазами, Алиен расплылся в улыбке. Что до самой Корнелии, то в ней презрение боролось с тошнотой.
— Разумеется, император устроит в честь твоей помолвки пир во дворце, Алиен. Ты же знаешь, как высоко он ценит тебя.
Алиен слегка отклонил голову назад и, развернув Корнелию в полоборота, придирчиво посмотрел на нее сзади. От такого унижения в ней тотчас вскипел гнев — и на брата, и на его жену.
Я была женой Кальпурния Пизона Лициниана, наследника императорского трона, потомка Красса и Помпея Великого. И вот теперь меня продают этому ничтожному человеку.
— Алиен, я не стану возражать, если сразу после бракосочетания ты увезешь ее в Байи. Но если тебе захочется испробовать ее в постели здесь, в Риме, что ж, я готов для тебя это устроить.
Пизон пришел просить ее руки зимой. Сначала он, как и полагалось, обратился к ее отцу, после чего им было позволено вдвоем прогуляться по замерзшему саду. Они беседовали, и в морозном воздухе дыхание обоих повисало белым облачком. Впрочем, тогда она была так взволнована, что даже не замечала холода.