Дочери богини Воды
Шрифт:
Воцарилась тишина. Мастер с профессором Рином переглянулись. Первым хмыкнул в кулак Арчибальд, а доктор сделал вид, что стирает что-то под носом, но затем оба они, не удержавшись, рассмеялись.
— Вы что же подумали, — у профессора кожа от смеха пошла пятнами, как это часто бывает у рыжих или светловолосых, — что я буду осматривать вас голой?
— А разве нет? — смутилась Роанна.
— О, Вода Пречистая, за что мне это! — он сосредоточился и все-таки смог сдержать улыбку. Уже более спокойно произнес: — Нет, разумеется. В этом смысле работа дознавателя несколько
— Да, — просто ответил тот.
— Ну, кто бы сомневался! И не стыдно тебе?
— На обнаженную женщину можно любоваться бесконечно долго, — сказал мастер уже без тени усмешки. — Женское тело подобно сосудам, которые с виду похожи, но стоит приглядеться — увидишь разницу. Это искусство. Оно прекрасно и совершенно. Иначе обнаженные скульптуры и барельефы не украшали бы храмы Воды.
Каков наглец! Но если подумать, в чем-то он прав…
Роанна отвернулась к огню. В голове навязчивым мотыльком билась неудобная мысль: господин Карпентер при всех заявил, что хотел бы видеть ее обнаженной. Стыд, да и только.
— Ачи, сходил бы ты в бордель, — раздался грубо-насмешливый голос из гостиной комнаты. — Сам знаешь, там такими прелестями можно любоваться пока деньги в кошельке не переведутся! А у тебя золотых тори достаточно…
— Варг, — перекрикнул его мастер, повышая голос, — помолчи! Выпорю’
— Да уж конечно! Одни угрозы от тебя, а толку никакого. Ты сходи, сходи, может, девку новую найдешь для натуры. Ирма у нас, поди, осоловела на вольных хлебах. Может, ей обратно, а? Там хоть задницей работать надо, а не жир на ней наращивать!
Мастер, недолго думая, в два прыжка очутился в соседней комнате.
— Ах ты, щенок! Ты что себе позволяешь в чужом доме? Снова за старое? Я оплачиваю твое лечение! Я покрываю твои грязные делишки! Я слежу, чтобы мать к тебе не бегала каждый день, в конце концов! Чего ты добиваешься? — Он навис над Варговой кроватью как хищник над добычей. — Чтобы мать тебя лечила? Кудахтала над тобой целый день, как наседка? А потом вы грызлись друг с другом, как дворовые псы? Ну, давай, отнесу тебя домой. Хочешь?
Варг побледнел, и лишь бы не смотреть в глаза брату, отрешенно переводил взгляд на Роанну, Льена, профессора Рина, вошедших в комнату вслед за мастером. Затем пролепетал, заискивая и так тихо, что Роанна едва расслышала:
— Нет, Ачи, не надо. Ты… прости. Я не подумал. Пусть мать… не приходит. Я хочу домой, очень, но…
Доктор Рин кашлянул.
— Простите, что прерываю вашу душераздирающую семейную сцену, но у меня действительно мало времени. А с вами, молодой человек, — дознаватель в упор посмотрел на Варга, — мы после пообщаемся.
— Это вы нас простите, профессор Рин, — устало развел руками господин Карпентер. — Просто я не ожидал от него такого… Хотя… Засуха с ним, ожидал, конечно. Я же…
— Достаточно, — снова перебил профессор, — позже расскажешь. А сейчас займемся госпожой Хилл.
— Льен, побудь
— Только не на кухню, — возразил дознаватель. — В доме есть другие комнаты?
— Есть. Моя спальня, — удивленно ответила Роанна. — Подойдет?
— Там можно закрыть дверь?
— Да.
— На замок?
— Да.
— Тогда подойдет. Пойдемте, — решительно заявил профессор Рин. — После вас, госпожа.
Когда в комнате Роанны клацнула щеколда, запирая дверь на замок, Варг, нахохлившись, сказал:
— Не нравится мне эта затея. И доктор этот странный.
— И мне не нравится, — помедлив, ответил Льен. А что не так с доктором?
— Да он же рыжий, как лиса! Рыжие — к несчастью. Это всякий знает.
— Да ну, скажешь тоже, — отмахнулся Льен. Рыжие — такие же люди, как мы с тобой. А ты, я смотрю, и брата недолюбливаешь, и мать. — Льен, прищурившись, посмотрел на Варга. — Слушай, а ты хоть с кем-нибудь дружишь?
Варг промолчал, насупившись. Подумав, что он так и не ответит, Льен раскрыл справочник, забытый Роанной, и принялся рассматривать картинку, на которой было изображено строение одуванчика обыкновенного.
— С семьей у меня никогда не ладилось, — все-таки пробурчал Варг. — Мать лишь делает вид, будто заботится обо мне. Сид — наивный увалень, Лия — блаженная дурочка, Ачи — напыщенный индюк. А дед Илмей — старый маразматик.
Льен затаил дыхание. Неужели Варг так не любит своих родных, что позволяет себе высказывать о них такое? Хотя, что от него еще ожидать…
— И друзей у меня нет, — отрезал он, морщась и отворачиваясь к стенке. — Друзья — для слабаков. Сильному никто не нужен.
Льен шмыгнул носом и не нашелся с ответом. Разве можно признаться, что он — слабый? Потому что от хорошего друга ни за что бы не отказался. Вот только где же его взять?
Глава 16. Побег
— Так и будешь молчать? Иль соизволишь сказать, зачем под дверью околачивался?
С возрастом люди утрачивают стать, красоту, живость ума и ясный блеск в глазах. Кален помнил свою бабку — сгорбленная, морщинистая старуха, постоянно сетующая на болезни. Она ходила, стуча по полу осиновой резной палкой.
Хозяйка оказалась немногим старше его бабки. Салька разболтал, сколько лет госпоже. Но выглядела… Кален глаз не мог от нее отвести. Седые волосы ее были белее молока. Обычно она зачесывала их гладко и сворачивала пучком на макушке, наподобие раковины. Сейчас же, распущенные, они ниспадали снежным водопадом, спускаясь до пояса. В ушах — изящные серьги с перламутровыми камушками. Лицо, испещренное морщинами, все равно оставалось красивым и носило такое надменное выражение, что ему позавидовала бы сама императрица. Узорчатый вышитый халат, какие носят сагарские женщины, — обливал ее тонкий стан, высокую, вовсе не старушечью грудь. Откидные рукава халата спускались чуть ниже бедер, почти полностью скрывая опущенные руки. Она смотрела на него глазами цвета дубовой коры. Так, словно видит его насквозь.