Дочь Земли
Шрифт:
Аля осматривается, закрывает глаза. Стоит неподвижно. Потом трогается. Уверенно идет вперед. Зэер - за ней. Они быстро проходят один поворот, второй. Аля притормаживает, приближается к участку стены. Толкает пальцами. Стена раздвигается. Девочка оборачивается к Зэеру, смотрит торжествующе.
– Молодчина!
– Зэер одобрительно кивает.
– Прогрессируешь на глазах. Заходи.
В комнате он усаживается в кресло. Аля забирается с ногами на диван, прижимает к животу подушку. В глазах - ожидание и вопрос.
– Голодная?
– спрашивает он.
– Нет.
–
– Зэер, а ты тоже - вампир?
Он широко улыбается.
– Правильнее называть нас трансформерами. У нас могут быть разные физические обличья, в зависимости от обстоятельств и потребностей. Данная форма, в принципе, самая удобная и естественная. Поэтому принята нами как базовая.
– И ты тоже людей убиваешь?
– она настойчиво вовлекает разговор в нужное ей направление.
Зэер кладет подбородок на руки, разглядывает её немного иронично:
– Почему это тебя так волнует? Боишься за себя?.. Не стоит!
– Нет, думаю, - сколько людей погибло уже с того момента, как вы на Земле....
– Не так много, девочка. Куда меньше, чем от аварий, бандитских разборок, войн и банальных пищевых отравлений.
– А что впереди?
– Контроль планеты. Если этого не сделать, люди убьют Землю. Они размножаются слишком быстро и слишком быстро разрушают окружающую среду, необходимую для их же существования. Контролируя численность населения и, со временем, избавившись от больных и слабых особей, мы сможем создать крепкую здоровую популяцию. И обеспечить себе постоянный источник питания в этой части космоса.
– Вот кошмар-то, а!
– Скривившись, шепчет Аля.
– Так мы для вас куски бекона на завтрак, и не больше, да?
– Почти угадала. Только про бекон - это уж чересчур утрированно. Люди достаточно вкусны, чтобы выступать в качестве всех известных блюд, а также - пикантной закуски.
Аля поеживается.
– У меня тоже все шансы закуской стать?
– Извини, Алира, за откровенность. Но ты ею и так являешься. Насколько понимаю, Краасс воспользовался тобою уже не единожды....
Аля хватается за щеки, краснеет, смотрит на него, как кролик на удава.
– Что ты сказал?!
– Правду.
– Он понимающе хмыкает.
– Тебе тяжело это слышать, я знаю. Но тут уж, как говорится, из песни слов не выкинешь. Давай условимся, ваши отношения с Краассом мы с тобой затрагивать больше не будем. Это не в моей компетенции и оно меня не касается. Понятно тебе?
– Понятно, - говорит Аля, - понятно, что ничего не понятно.... Зачем я ему, если меня с легкостью можно заменить десятком, как ты выразился, других 'особей'.
– Но ведь он объяснял тебе. Ты - донор. Ты можешь дать гораздо больше любого другого человека. И не умереть при этом, а даже самой испытать удовольствие. Посмотри на себя с другой стороны. Ты - избранная, таких больше нет. И пока ты полезна Краассу, он сделает твою жизнь сказкой. А полезной ему ты будешь, вероятно, бесконечно долго.... Так что все отлично.
Аля зарывается лицом в подушку, молчит.
– Смею обнадежить, девочка, ты скоро привыкнешь. Тем более,
– Да!
– Отрывисто бросает она.
– Сегодня у нас впереди еще одно мероприятие. Так называемое посвящение. Краасс представит тебя рагезтам, как свою официальную... м-м-м, - он подбирает слово, - наложницу.
– Кого?!!
– Аля опять хватается за голову.
– О, боже! Да я лучше повешусь сразу! Или, вон, ты меня загрызи!
– Спасибо, мне еще пожить охота.
– Парирует Зэер.
– предложение, конечно, соблазнительное, но не настолько, чтоб на кон бросать собственную жизнь.
Аля прищуривается, обводит его взглядом. Зэер смотрит и удивляется. Он ловит в глубине ее зрачков жестокий хищный блеск. Она, с издевкой, произносит:
– А вы ему тут все пятки лизать готовы, как я посмотрю!
Он склоняет голову, смотрит с сожалением.
– В тебе говорит боль и разочарование, Алира.... Я не обижаюсь.... Тебе просто придется пережить и смириться. На это, конечно, нужно время.... Но знаешь, я совершенно искренне - именно для тебя, а не потому, что приказал Краасс - помогу тебе освоиться здесь. Как ни становись ты в позу и не протестуй, это теперь твой дом. Единственно настоящий.
– Прости меня, Зэер.
– тихо прерывает она.
– Мне просто очень больно.... Но я справлюсь, обещаю. Что там, вечером, произойдет? Что я должна буду сделать? Говори, я все выполню.
* * *
Аля смотрит на себя в зеркало. Нет, это не она. Это какая-то странница из лабиринта Минотавра. Ели в этой незнакомке и осталось что-то от нее, Али, то - лишь взгляд, быть может. А остальное....
Черное, длинное - в пол - узкое платье с разрезом до бедра плотно облегает худенькую фигурку. Материя мерцает, переливается. При любом движении по ней бегут фосфорические брызги и ручейки. Открытые плечи, низкий вырез на спине. Высокие, по локоть, кружевные перчатки без пальцев, парчовые туфельки на головокружительной шпильке. Аля битых два часа потратила только на то, чтобы научиться, хотя бы более-менее уверенно, передвигаться на них и не терять равновесие. Волосы высоко подобраны в прическу, напоминающую шлем и переплетены сеткой из черных жемчужин. Глаза, густо подведенные черным, кажутся неестественно огромными. Аля стискивает руки у груди, усилием воли старается подавить нервную дрожь. Зэер окликает. Она поворачивается, подходит.
– Замечательно, малышка. Ты покажешь им класс, я уверен. Ни в коем случае не выказывай страха или беспокойства.... Когда будете танцевать, просто слушай и давай вести себя. Это всего пару минут. Потом то, о чем я говорил. Это наиболее тяжелая часть, но она тоже - к счастью - длится недолго. И - мы свободны.
На стене освещается экран. Металлический тембр спрашивает что-то. Зэер отвечает. Потом протягивает Але руку, легонько пожимает ей пальцы.
– Готова, Алира?
Аля твердо смотрит на него. Делает глубокий вдох.