Дочь Волдеморта

Ночная Всадница

Комнату наполнил жуткий, звериный вопль. Гермиона не убирала палочки. Как и тогда с Наземникусом, она испытывала странное наслаждение. Кроме того, девушка успела возненавидеть Лаванду. Люто возненавидеть. А сейчас всё в ней, включая и это чувство, обострилось не только из-за действия янтарного кулона, но и благодаря опьяняющему эффекту Темной Энергии.

Гермиона нескоро отвела палочку.

— Ты… за это… ответишь!

— Не сомневайся, — Гермиона сделала новый пас, рассекая невидимым кнутом кожу Лаванды. — Ты! — Удар. — Меня! — Удар. — Довела! — Новый удар.

— Хватит! — взмолилась

девушка, пытаясь забиться в угол. — Ты что, сдурела?! Оставь меня!!! Ненормальная, оставь меня в покое! Подавись своим Роном!

— Роном?! — Гермиона расхохоталась ледяным смехом. — При чем здесь Рон?! Никто не смеет стоять у меня на пути!

Внезапно истерические рыдания Лаванды прекратились, а смесь страха и отчаяния на лице превратилась в панический ужас. Взгляд окровавленной девушки был прикован к левому плечу Гермионы: чуть ниже кровоточащей сеченой раны отчетливо пестрела Черная Метка.

Гермиона отследила взгляд и удовлетворенно улыбнулась.

— Что-то не так, мисс Браун?

— Ты…

— Какие-то вопросы, мисс Браун?

— Этого…

— Может, пожелание? Мисс Браун? — Гермиона сделала шаг вперед к забившейся в угол девушке. — Последнее, — жестоко уточнила она.

— Отпусти меня…

— Ну что ты. Сама виновата, — ласково сказала Гермиона, поднимая палочку. — Никто не просил на меня нападать. Я всего лишь защищаюсь.

Невидимая веревка оплела шею противницы. Гермиона притянула палочку, затягивая петлю. Лаванда хваталась за воздух, пытаясь освободиться от незримых пут.

— Ну же, мисс Браун. Больше рвения! Впрочем… Оно тебе уже не поможет. Авада Кедавра!

Смертельное проклятье получилось с первого раза. Без тренировок, подготовок, настроев. Просто одна вспышка яркого зеленого света и душа ненавистной Лаванды навсегда покинула тело. Испарилась, растаяв в стенах комнаты. Ни капли раскаяния. Ни унции страха. Только холодное, безразличное удовлетворение, и пылающий огнем кулон на груди. Он совсем не причинял боли…

— ЭКСПЕЛЛИАРМУС!

Прикованная взглядом к обезображенному телу поверженной однокурсницы, Гермиона не успела ничего сделать. Палочка вырвалась из рук, будто была смазана мыльной пеной.

Девушка стремительно обернулась — в проеме одного из проходов, с ее палочкой в левой руке и своей, направленной на Гермиону, в правой, стояла профессор Вэйс.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ: За чертой

Последний сделан шаг,

Перейдена черта,

Мосты, ведущие назад, сгорели.

Сегодня новая дорога начата –

А позади захлопнулись уж двери.

Пусть пламенеют и дымят мосты:

Шагнула ты во мрак чрез это пламя.

Теперь иные у тебя мечты,

Сменились и надежды, и терзанья.

Совсем другой, чуть–чуть холодный взгляд,

Другое, чуждое порой сознанье.

И здесь никто ни прав, ни виноват,

Здесь неуместны совести стенанья.

Ты сделала последний гулкий шаг –

И содрогнулось прошлое, померкло,

Упало пеленою с карих глаз,

Сгорело в жаре пламени, истлело.

Ты смотришь прямо гордо и легко,

Твоя улыбка холодна, свободна.

Убить? Теперь лишь пара пустяков!

Да

и душа на этот счет спокойна.

Ты изменилась. Вся, в короткий миг.

В зеленом свете, в отблеске заката

Минувшей жизни. И порог других

Преград маячит, как законная награда…

Глава I: Возвращение

Гермиона похолодела. Она так и осталась стоять, глядя в глаза застывшей с поднятой палочкой Вэйс. Профессор дернула губами, и Гермиона отступила на шаг.

Что же делать?!

Женщина очень медленно опустила палочку и еле заметно тряхнула головой. Потом тяжело вздохнула.

— Зачем ты это сделала?

Тон профессора был пугающе спокоен. Хотелось бы Гермионе перенять хоть каплю ее хладнокровия! Эмоции били через край.

— Я… Она…

Вэйс, не говоря ни слова, подошла ближе, рассматривая изуродованное тело.

Вырвать у нее палочки?! Сбить с ног?! Ударить по голове?! Убежать?! Если бы можно было стереть ее память… Но этим тонким умением Гермиона еще не владела: понадобилось потратить месяцы, изучая особенности построения разума и воспоминаний названых родителей, оттачивая навыки корректировать их — да и то были родные люди, склад характеров, привычки и прошлое которых столь близко известны молодой волшебнице…

А вот так… Да еще и в таком состоянии… Ничего не получится!..

— И всё же: зачем? — Гермиона была готова кинуться на преподавательницу и попытаться отобрать палочку силой, но внезапно застыла. — И куда нам теперь девать тело? — продолжила профессор Вэйс.

Девушка моргнула и уставилась на неё.

— Нельзя, чтобы ее тут нашли. Никак нельзя. — Вэйс подняла палочку и легко взмахнула ею. На глазах изумленной Гермионы изувеченное тело, брызги крови и обрывки одежды стали собираться и уменьшаться, трансфигурируясь в большой, с ноготь величиной, алмаз. — Акцио! — Алмаз блеснул в руках Вэйс, и она повернулась к Гермионе. — Что ты так смотришь на меня? — довольно холодно спросила профессор.

— Вы… Что… Зачем?.. — довольно путано бормотала гриффиндорка. — Я не понимаю…

— Что тут понимать?! — недовольно подняла брови женщина. — Это я должна не понимать! И я не понимаю! Зачем было убивать девчонку?! С такими нервишками лечиться нужно, между прочим! И хватит елозить рукой по плечу — сейчас занесешь в рану какую-нибудь гадость, а потом, чего доброго, ума хватит пойти лечиться к мадам Помфри!

Всё это время Гермиона пыталась осторожно прикрывать ладонью очертания Черной Метки, пестревшей на коже чуть ниже глубокой раны, оставленной Лавандой. Не убрала она руку и теперь.

Профессор усмехнулась.

— Кадмина Беллатриса, — я верно запомнила? — хватит ломать комедию!

Гермиона не верила. Не верила собственным ушам, собственным глазам и собственным умозаключениям.

— Ох уж поколение пошло! — возмутилась профессор, поднимая широкий и длинный расклешенный рукав бело–серой мантии — на левом предплечье красовалась зловещая татуировка. Гермиона икнула.

— За… зачем вы отобрали у меня палочку?

— Знаешь, увидев то, что осталось от мисс Браун, я потеряла всякое желание попадать под горячую руку. Особенно если в этой руке волшебная палочка.