Дочь Волдеморта
Шрифт:
Девушка смело взялась за ремень брюк, чуть не сломав ногти о незамысловатые застежки. Проклятая пряжка не поддавалась.
Люциус приподнялся, берясь руками за ее локти, и рывком перевернул девушку на спину. Он сам избавился от остатков одежды — всё так же безмолвно и лишь сверкая глазами в полутьме. Наблюдая за ловкими движениями старшего Малфоя, Гермиона наконец-то почувствовала беспокойство и легкий испуг.
Обнаженных мужчин ей приходилось видеть только по телевизору и то довольно редко,
Люциус склонился над ней, обдавая жаром покрывшуюся мурашками кожу. Он ловко снял с нее белье; девушка часто дышала, страх начал накатывать волнами.
Старший Малфой приблизился к ее лицу, длинные волосы щекотали кожу. Гермиона смотрела прямо в серые глаза, горящие вожделением, и медленно успокаивалась. Его рука прошлась по ее обнаженному телу, осторожно, ненавязчиво лаская его. Гермиона закрыла глаза и откинула голову — он безмолвно целовал ее шею, плечи, грудь… Опускался всё ниже…
Девушка судорожно сжала простыни и застонала. Он уверенно развел ее ноги, продолжая ласкать внутреннюю сторону бедер.
«Я сошла с ума!» — пронеслось в голове у Гермионы.
Люциус резко вошел в нее, заставив девушку судорожно, со стоном выдохнуть и конвульсивно впиться пальцами в его плечи.
— Дьявол! — прохрипела она, чувствуя на глазах слезы.
Его движения замедлялись, становясь ласковее, приятнее. Боль перетекала в наслаждение. Гермиона отпустила простынь, обвиваясь руками вокруг его шеи и обхватывая ногами бедра. Он исступленно целовал ее плечи, массировал грудь и спину грубыми, но приятными движениями.
Запустил руку в каштановые волосы, освобождая их от заколок и шпилек, распуская и растрепывая. Его движения были уже совсем медленными.
— Ну же! — простонала она, не открывая глаз.
Он жадно впился в нее, учащая темп. Гермиона застонала громче.
Она хотела сделать что-то сама и боялась пошевелиться. Снова стало больно, она устала и уже хотела, чтобы он остановился. Девушка впивалась в его спину ногтями, прижимаясь всё сильнее и сильнее, чувствуя, как лишается последних сил.
Всё закончилось быстро и странно. Горячие волны раскатывались прямо внутри нее, накрывая с головой. Гермиона бессильно откинулась на влажную постель, устало и часто дыша. Не было сил даже пошевелиться.
Люциус осторожно поцеловал ее в губы, притянул к себе, стаскивая с кровати мокрое покрывало, и бережно уложил на подушку, рядом с собой.
Хотелось что-то сказать, сделать хоть что-то… Но у нее совсем не было сил. Девушка сильнее прижалась к разгоряченному телу, чувствуя, что проваливается в сон…
Глава III: В двух шагах от Рая
Гермионе снились странные сны, но она почему-то не запомнила их содержания. Первые лучи
Странно. Такое необычное чувство… Она шевельнулась и невольно поморщилась. А потом вдруг всё поняла.
Гермиона резко открыла глаза.
Он был тут. Лежал на боку рядом с ней, по пояс укрытый простыней и, подперев голову рукой, смотрел на нее.
Гермионе стало жарко и холодно одновременно. Она как-то виновато улыбнулась и отвела глаза.
— Как спалось? — поинтересовался Люциус, и молодая женщина отметила на его лице несколько насмешливую улыбочку.
— Отлично, — стараясь не замечать этого, ответила она.
— Ничего не болит?
Всеми силами пытаясь не покраснеть, она невольно натянула простыню повыше. И промолчала.
«Дура!» — сердито пронеслось в голове.
Противная усмешка наводила на мысль, что он подумал то же самое. Гермиона начала злиться.
Он молчал.
— Какого дьявола?! — не выдержала молодая гриффиндорка, с вызовом поднимая глаза и встречаясь с его насмешливым взглядом.
— Что, моя дорогая? — поднял брови Люциус Малфой.
— Ничего! — она села, заматываясь в простыню.
Гермиона предприняла попытку слезть с кровати, но была дерзко перехвачена на подступах к полу и опрокинута на матрац. Смятая простыня оказалась на паркете.
Гермиона возмущенно замычала, проклиная себя за то, что не может изречь что-то более членораздельное. Люциус беспощадно рассматривал ее при свете дня, не давая встать. Было ужасно стыдно.
— Так лучше, — наконец резюмировал он. — И куда ты спешишь, солнце мое? Ты же так рвалась… кхм, в мою постель.
От такой наглости Гермиона поперхнулась воздухом и опять глупо не нашла, что ответить. Все мысли покинули голову, оставив много свободного пространства для безграничного возмущения.
Люциус самоуверенно склонился над ней, по–хозяйски игриво лаская губами кожу на груди. Он всё еще не давал девушке встать.
— Да как ты смеешь?! — наконец не выдержала она, изо всех сил стараясь не расплакаться. — Я знала, что ты сволочь, но не настолько же! Отпусти меня!
— А насколько? — насмешливо спросил мужчина.
— Ты… Я… Прекрати, пожалуйста! Ты пользуешься тем, что я попала в… нестандартное положение и…
Он рассмеялся. Громко и задорно. Гермиона стиснула зубы.
— Всё же остатки мисс Грэйнджер иногда всплывают в образе Кадмины Беллатрисы! — заметил он. — Ты очень маленькая, еще совсем глупенькая девочка, — Люциус ослабил захват, давая ей возможность подняться, но Гермиона не шевелилась, — точнее, уже не девочка. Но всё еще очень глупенькая и очень маленькая.