Дочь викинга
Шрифт:
– Что… там написано? – испуганно спросила тогда Бегга.
И тут же подумала о том, суждено ли ей провести еще одну ночь в ногах Гизелы. Если девочку отправят в монастырь, как и хотела Фредегарда, то вряд ли. Или если Гизела останется в Руане…
– Эгидия, – запинаясь, принялась рассказывать Фредегарда, – пишет, что не может объяснить епископу, почему Гизелу нужно отправить на родину. Что сейчас просто нет такой возможности. Мне придется ждать до весны. До крещения Роллона… и до свадьбы. Может, к тому времени Эгидия придумает способ вернуть Гизелу в Лан. – Опустив письмо, женщина уставилась на Беггу. –
«Когда рядом законная супруга короля, – подумала Фредегарда. – И его дочери, которых не принесли в жертву политике».
– Но ведь с Гизелой все в порядке. – Бегга подавила вздох. – Обман удался. И письмо Эгидии это доказывает! Значит, вести все-таки хорошие.
Но Бегге тяжело было поверить в свои же слова. Да Фредегарда ее и не слушала.
– Нет, я этого не вынесу. Я больше не позволю королю отводить от меня взгляд! Да он мне даже в глаза смотреть не осмеливается! Я больше ни одной ночи не проведу там, где предали моего ребенка!
– Что вы собираетесь делать?
Бегга испугалась: мало того что ее выгнали из постели Гизелы, мало того что ее воспитанница очутилась на чужбине, среди врагов. Что останется в ее жизни, если она лишится обеих хозяек?
Фредегарда вытерла слезы:
– Я уеду отсюда. Когда Гизела вернется, ты встретишь ее и сопроводишь ко мне.
– Но куда вы поедете?
И тогда Фредегарда открыла служанке свои планы. Ее слезы высохли, голос был исполнен решимости, и это пугало Беггу еще сильнее. Она боялась одиночества, боялась зимы, боялась, что ей больше никогда не удастся выспаться в мягкой постели.
Шло время. Руна боролась за жизнь Гизелы, но до сих пор было непонятно, кто победит – северянка или смерть. Казалось, всякий раз, когда принцесса делала шаг навстречу жизни, что-то заставляло ее отступить.
Да, Гизела стонала, да, кровотечение прекратилось, но вскоре девушка потеряла сознание, и, хотя рана больше не кровоточила, Руну пугал ее внешний вид: она казалась черной дырой, края которой никогда уже не срастутся. Покрепче перевязав ногу Гизелы, северянка взвалила худенькое тельце на плечи и понесла его в лес. Это оказалось не так трудно, как она думала, но Руне не давал покоя страх – что, если она несет труп и даже не замечает этого?
Если они действительно пересекли Эпт, то теперь находились в королевстве франков. Но этот лес выглядел точно так же, как леса на родине северян. Земля здесь была мягкой, ветви – голыми, палая листва под ногами – полусгнившей. А потом Руна заметила то, чего уже давно не А теперь событий было так много, и ни одно из них нельзя было предвидеть. И все, что оставалось, – это крики и слезы. Да, Фредегарда кричала и плакала, получив письмо Эгидии, и хотя теперь ее крики прекратились, а слезы высохли, Бегга все еще беспокоилась. Беспокоилась о Гизеле. О самой себе. О Фредегарде – служанка боялась, как бы ее хозяйка не потеряла рассудок.
– Что… там написано? – испуганно спросила тогда Бегга.
И тут же подумала о том, суждено ли ей провести еще одну ночь в ногах Гизелы. Если девочку отправят в монастырь, как и хотела Фредегарда,
– Эгидия, – запинаясь, принялась рассказывать Фредегарда, – пишет, что не может объяснить епископу, почему Гизелу нужно отправить на родину. Что сейчас просто нет такой возможности. Мне придется ждать до весны. До крещения Роллона… и до свадьбы. Может, к тому времени Эгидия придумает способ вернуть Гизелу в Лан. – Опустив письмо, женщина уставилась на Беггу. – Почему весной это сделать легче? – В ее голосе прозвучало отчаяние. – И как мне пережить это время? Как я могу ожидать возвращения Гизелы здесь, в Лане… когда рядом король… и королева…
«Когда рядом законная супруга короля, – подумала Фредегарда. – И его дочери, которых не принесли в жертву политике».
– Но ведь с Гизелой все в порядке. – Бегга подавила вздох. – Обман удался. И письмо Эгидии это доказывает! Значит, вести все-таки хорошие.
Но Бегге тяжело было поверить в свои же слова. Да Фредегарда ее и не слушала.
– Нет, я этого не вынесу. Я больше не позволю королю отводить от меня взгляд! Да он мне даже в глаза смотреть не осмеливается! Я больше ни одной ночи не проведу там, где предали моего ребенка!
– Что вы собираетесь делать?
Бегга испугалась: мало того что ее выгнали из постели Гизелы, мало того что ее воспитанница очутилась на чужбине, среди врагов. Что останется в ее жизни, если она лишится обеих хозяек?
Фредегарда вытерла слезы:
– Я уеду отсюда. Когда Гизела вернется, ты встретишь ее и сопроводишь ко мне.
– Но куда вы поедете?
И тогда Фредегарда открыла служанке свои планы. Ее слезы высохли, голос был исполнен решимости, и это пугало Беггу еще сильнее. Она боялась одиночества, боялась зимы, боялась, что ей больше никогда не удастся выспаться в мягкой постели.
Шло время. Руна боролась за жизнь Гизелы, но до сих пор было непонятно, кто победит – северянка или смерть. Казалось, всякий раз, когда принцесса делала шаг навстречу жизни, что-то заставляло ее отступить.
Да, Гизела стонала, да, кровотечение прекратилось, но вскоре девушка потеряла сознание, и, хотя рана больше не кровоточила, Руну пугал ее внешний вид: она казалась черной дырой, края которой никогда уже не срастутся. Покрепче перевязав ногу Гизелы, северянка взвалила худенькое тельце на плечи и понесла его в лес. Это оказалось не так трудно, как она думала, но Руне не давал покоя страх – что, если она несет труп и даже не замечает этого?
Если они действительно пересекли Эпт, то теперь находились в королевстве франков. Но этот лес выглядел точно так же, как леса на родине северян. Земля здесь была мягкой, ветви – голыми, палая листва под ногами – полусгнившей. А потом Руна заметила то, чего уже давно не видела в Нормандии, – пещеру. Она была не особенно глубокой, но там можно было спрятаться.
Осторожно опустив Гизелу на каменистый пол, девушка с облегчением вздохнула, услышав ее стон. Руна задумалась над тем, не зашить ли ей рану, но раньше ей доводилось зашивать только платья и меховые накидки, и северянка боялась сделать что-то не так. К тому же лучше не снимать повязку так скоро. Итак, Руна сделала то, что умела лучше всего: развела костер и отправилась на охоту.