Дочь Революции
Шрифт:
— Нина? — Услышав своё имя, посыльная отпрянула от доски и обернулась. — Без обид, подруга, но певицы сейчас никому не нужны.
Навстречу вышла соседка по квартире, Агния Майнью. Она стояла рядом с киоском, торгующим напитками и снедью, и держала в руках пластиковый стаканчик кофе.
— О, привет, — улыбнувшись, поздоровалась Нина. — Ты тут какими ветрами?
— Да я целый день кручусь в центре, — отвечала подруга. — Сначала в Санкторий заглянула, опять… Ну, а теперь хочу попытаться найти мелкую до того, как она угодит в очередную [передрягу]. А ты ещё работаешь?
Стать
— Уже закончила, — поправив фуражку, уточнила посыльная. — Представляешь, последний заказ был на Староград: нужно было доставить брикет к самому Финемилию. Я, конечно, всё понимаю, но народ какой-то совсем нездоровый пошёл… Погоди-постой, а куда Аврора могла деться? Разве она не должна быть в баре?
— Если бы: она взяла отгул… Опять, — закатив глаза, отвечала Агния. Говорить она продолжила после того, как они с соседкой направились к Чековке. — Когда все эти колокола зазвонили, её как подменили. Один раз мне даже приходилось забирать её из инсектария.
— Звучит так себе, — уныло хмыкнула Нина, а после, вдруг оживившись, предложила: — Придумала! Слушай, я завтра выходная — как насчёт того, чтобы собраться вместе и устроить какой-нибудь, а, девичник и…
Неожиданно посыльная умолкла.
Подруги обратили смущённые взоры на картину, что простёрлась впереди.
На подходе к Чековке валялись снесённые шатры. Движение на дорогах было приостановлено. Повсюду маячили активисты с плакатами да транспарантами: снимки убитых, пострадавших и жертв Свинцовой свадьбы — всё демонстрировалось под лозунгами о восстановлении исторической справедливости. Со всех сторон звучали призывы о свержении действующей династии и возвращении низошедшей.
Какой уж там девичник?..
Девушки остановились в считанных метрах от толпы. Среди собравшихся Нина успела насчитать не меньше дюжины человек в серебристых масках, закрывающих глаза. Руки незнакомцев выглядели пусты, а плечи были украшены стальными эполетами в виде лисьих голов. Сами неизвестные держались настолько отстранённо и разрозненно, что только больше выделяло их на фоне остальных протестующих.
Затем девушки напряжённо посмотрели на самодельную сцену, собранную из покрышек и подгнивших досок. Стоящие по бокам колонки то и дело сипели, пищали. Едва ли кого смущало качество звука: голос с высоты и без того звучал громко:
— Парад унёс тысячи жизней! Сначала отнял у нас историю, а теперь — свободу! Помните, как нам гарантировали независимость за вступление в Тризонию? Помните, как все боялись доносов за соблюдение традиций? Как по улицам летали «Вороны»? — со сцены вещала Аврора Майнью,
— Да, об этом я и говорила, — меж тем устало вздохнула Агния. — Похоже, неделя в инсектарии её ничему не научила.
— Слушай, а разве Монтгомери настолько плох? Он же по факту запрещает только публичное восхваление деми, а дома… — подивилась посыльная. — Нет, я в курсе, что люди верят в законного наследника и всё такое…
— Мы — Сыны и Дочери Революции! — с раскатами грома продолжала Аврора. — В наших устах дремлет Слово — Слово, которому покорялись моря и океаны. Но Парад лишил нас этой Силы! И мы молчали. Мы слишком долго молчали. Но Время пришло! Джестерхейл создал оружие, которым мы истребим наших подлинных врагов и вернём себе нашу землю!
— Люди могут верить во что угодно, Нина, — отрезала старшая Майнью, — но пока вера производит на свет монстров, хорошего в ней нет… Если у Вендиги и впрямь был ребёнок, где он сейчас? Почему не пытается получить то, что ему причитается? Сторонников, как видишь, у него достаточно. Захват власти в такой ситуации — дело пяти минут.
— Ладно-ладно, прости! — Нина виновато подняла руки и отступила, едва не потерявшись в толпе. — Я просто спросила. Разбирайтесь сами.
Во взгляде Агнии отразилось столько боли, что поначалу Нина растерялась. Она хотела коснуться подруги, даже потянулась к ней, но вместо этого столкнулась с неприятием и резким одёргиванием плеча.
— Ты не видела то, что видела я, — чуть тише произнесла Агния и вновь повернулась к сцене. — Она не слышала то, что слышала я…
О событиях в Грустине Нина знала немного. Она ознакомилась со всеми доступными материалами, но от самой очевидицы никаких подробностей так и не получила. Ясно одно: после увольнения в Майнью что-то изменилось, и Нина сомневалась, что ей это нравится.
— Я тебе говорила, что самая безвредная служба — в Архиве, — попыталась она разрядить обстановку, — всё, что тебе пришлось бы делать, так это отгонять от погребальных костров любителей пожарить мясо.
— Поверь мне, — сдавшись, ухмыльнулась подруга, — их и в Тардиградске не меньше.
— Ну, хорошо… Что тогда будешь делать? — поинтересовалась посыльная и взволнованно вцепилась в ремень почтовой сумки. — Может, я могу тебе как-нибудь помочь?
— Не надо, — ребром ладони перерубив воздух, отказалась Агния. — Я сама. Попробую забрать её до того, как это сделает Красмор, — и, оглянувшись, дополнила: — К слову, странно, что их ещё здесь нет.
— Значит, тебя на ужин не ждать?
— Не стоит. Так что, если хочешь, можешь сегодня кого-нибудь пригласить.
Едва Агния договорила, как из-за угла донёсся вой сирены. В метре от самопальных ограждений остановилась пара красморовских бронетранспортёров. Из чадящих едким дымом «Воронов» выбрались охотники. Их форма немногим отличалась от балтийских образцов, однако невооруженным взглядом прослеживалось влияние на неё странников — белоклювые карпейцы так же предпочитали носить трофеи: отрубленные головы спятивших роботариев, вырванные языки сектантов и иные сувениры на поясах агентов уже не пугали никого в городе.