Дочь Революции

Карнов Тихон

— На металлолом бы… — Залерт к таким людям не относился. Для него, как и для подавляющего большинства жителей Карпеи, АДАМ — рухлядь, тень боевого величия.

Внезапно со стороны «Клюквы» — ночного клуба, сгоревшего больше двадцати лет назад — послышалось странное перестукивание. Присмотревшись, красморовец увидел пару падальщиков. Цепляясь за стены, они ползли по направлению к Дангери.

— Какого лира? — простуженным голосом спросил странник и, отставив початый непентес, достал пистолет — прусскую новинку, бескурковый ХРП-UT 9-го калибра. Открытый прицел, магазин на

двенадцать патронов. Залерт любовно сжал рукоять и снял оружие с предохранителя. Пошёл следом за роботариями.

Опьянение вмиг ушло. Пусть распознать в стуках Морзе странник не успел, но достаточно чётко уловил специфический запах, напоминающий горечь полыни.

— Литфий… — принюхавшись, безошибочно определил Залерт. — Это не к добру.

В современной токсикологии литфий считался одним из самых ядовитых веществ. Активней всего его использовали в деметаллургии: литфиевой кислотой удаляли тлетворные ткани с останков деми. Подобные предприятия были на востоке Карпейского Каэльтства, в закрытых городах типа Припяти и Страхолесья.

Самое страшное происходило, когда литфий оказывался за пределами деметаллургического предприятия. Для человека это — яд, парализующий дыхание. Смерть необратимая и, в зависимости от дозировки, моментальная.

Ни для кого не секрет, что все тёмные дела Карпейского Каэльтства вершились в Старом Градемине: на костях Ганноморт торговали триумфом и иными порицаемыми препаратами. Даже Залерту, прошедшему не один километр Нулевой Высоты, на площади казней становилось не по себе.

— Это самый быстрый способ, — раздался у памятника роботизированный голос. Красморовец, остановившись, выглянул из-за угла. Среди огней Дангери стояли двое мужчин и одна женщина, — hor мы должны остаться незамеченными.

Падальщики выползли на площадь и замерли перед человеком в белоснежной маске. Несмотря на то, что выглядела та повреждённый, глаза её горели синевой. Залерт увидел, как именно этому незнакомцу один из прототипов передал небольшой кожаный мешок. Странник мог лишь предположить, что литфий находится там.

В женщине Залерт сразу определил Чёрную Зарю. Не род деятельности, но причастность к ордене считывалась по всей её фигуре и выправке.

Разглядеть третьего человека не удалось — стоял тот в тени.

Залерт перевёл глазные протезы в режим фотосъёмки. Выкрутил яркость на максимум, коснувшись выступающих из виска кнопок. После запечатлел момент.

Вернувшись в укрытие, Залерт обратился к протофону — благодаря конструкции протеза тот был встроен прямо в руку. Странник шустро перекинул сделанную фотографию на устройство, а после выгрузил в красморовскую базу данных. На обработку запроса ушло около минуты. Система распознала только одного из присутствующих — «капитана», Антона Кемрома.

В считанные секунды Залерт проштудировал всю доступную о чужаке информацию. Когда странник докопался до истоков, а именно — до основания ABICO, — ему даже показалось, что наметился прорыв. Однако… что-то не сошлось.

Основная проблема заключалась в том, что личность принадлежала человеку, рождённому в 915-ом году. Мужчина, которого Залерт сфотографировал, явно был молод. Вопреки

тому, что лица капитана никто не видел, существовало несколько его зарисовок, сделанных между 950-970-ми годами. В сети так же было несколько фотороботов, сильно отличающихся меж собой: разный возраст, разные черты…

Прорыва не случилось. Залерт понял, что перед ним не двойник, но подделка — бездуховная и безыдейная. С учётом деятельности «нового Кемрома» и его послужного списка сомнений о подмене личности не возникало: биография этого Кемрома началась с «Кемистри» и продолжилась после неудавшейся казни.

Лишь по воле случая Залерт не сталкивался с капитаном прежде ни на одной из Высот. Красморовцу пришлось приложить немало усилий, чтобы совладать с собой и остаться незамеченным.

— Почему так мало? — тем временем негодовала женщина: только её голос из всей группы звучал естественно. — Здесь сколько? Грамм десять?

Перед тем, как заговорить, Чёрная Заря каждый раз смотрела на памятник Джестерхейлу Опустошённому. Выжидала немного. Словно ждала его одобрения.

— Даже столько достать непросто, — отвечал той капитан. — Литфий активно отслеживается. Будь спокойна: этого хватит на шесть человек, hor без спешки — на дюжину.

— Тогда через сколько он подействует на условную дюжину?

— От пары часов до восьми. Алкоголь ускорит реакцию…

— Дюжина… Стольких хватит, чтобы раскрыть весь потенциал Церны? Историки пишут, что она весьма прожорлива, — послышалось едва разборчивое бормотание из-за сплющенного клюва. Страннику поначалу даже показалось, что зрение подводит его, настолько несуразной выглядела маска. — В запасах Санктория лишь плоть ревенантов, а её, если я правильно помню, Церна не жалует…

— Хватить должно. Во времена становления Чёрных Зорь, Церна могла проработать на одном человеческом теле несколько дней, — со знающим видом ответил Кемром. — Нужно обработать останки методом Акды.

— С добавлением слёз Аксинского? — небрежно уточнила женщина. Залерт не увидел, но капитан, вероятно, кивнул. — Это хорошо. Это мы проверим.

— Сейчас наша задача, — вмешался третий человек, — пересечь Дунари. На мосту патруль, а приготовления начинаются с рассветом — у нас меньше часа.

— Тогда не будем терять времени, — решил капитан. — Следуйте за мной.

Решение проследить стало настолько спонтанным, что Залерт осознал дикость своего положения только тогда, когда прошёл за группой полкилометра.

Проводник вёл их по потёмкам: безлюдными дворами да переулками. Наконец остальные, вслед за Кемромом, нырнули под одну из теневых арок. Несмотря на массивные колонны и резные проёмы, со стороны она почти не различалась, а сам проход был занавешен ветошью.

Залерт выждал несколько минут, прежде чем завернул следом. Странник оказался у лестницы, ведущей в подземный переход. При входе висела полинявшая табличка: «Станция Малпленон». Это заставило Дмитрия напрячься. О станции он знал немного: в свободном доступе информации о ней мало. Доподлинно известно, что «Малпленон» была одной из двенадцати станций градеминского метрополитена, эксплуатируемого в 963-974-х годах.