Дочь Революции
Шрифт:
— Они сами подписали себе приговор, — прошелестел над ухом неестественный голос. — Ежели они отринули элегию, им нет места в нашем мире.
— Я знаю.
— Тогда почему ты смотришь на них с сочувствием? Разве они заслуживают снисхождения?
— Они умирают, — отчуждённо заметила Вейнберг, — и им больно.
— Это не имеет значения, — возразил голос. — Мы предупредили их, когда провели пробную демонстрацию в Линейной. Вынужден признать, что твой зверёк оказался полезным.
Рядом неизменно находился Файдалом.
— Тогда не хочешь объяснить, что произошло на митинге? — прошипела Вилена. — «Панацея» сама очистит мир от грязи.
— Мы решили иначе, — уклончиво ответил сопровождающий. — Смею предположить, «Панацея» уже на восточном складе КОЗ?
— Никто не станет ждать, пока в России доведут до ума новую маркировку, — встречным намёком отозвалась Вилена. — Нас… Меня огорчает лишь то, что вакцинацию начали прежде, чем мы успели предупредить лояльных к нам персон.
Но голос её не выражал печали.
— Всё определит случайность.
— Всё так. Пока каэльт со своей свитой будут заняты успокоением народа, мы закончим начатое.
— Пусть так, — Файдалом, остановившись, растворился в тени, — но помни, я готов взять ситуацию в свои руки.
Вилена как ни в чём не бывало пошла дальше.
После вступления Карпейского Каэльтства в Тризонию все дворцы и храмы отменили. Так, например, на месте Некроистского храма возлюбленной Белладонны построили ресторан «Фантазм», в котором немногие могли позволить себе заказать здесь столик.
— Госпожа Вейнберг, — кивнул на входе жрице двухметровый охранник. — Господин Кемром вас уже ждёт.
Внутри женщину встретили ослепительная синева неона и реконструированные храмовые залы в романском стиле. Часть стен заменили стеклом, напоминающим подтопленный лёд. Фоном звучала классическая музыка в современной обработке. Персонал — вышколенный чаевыми и суровым руководством — состоял из роботариев. Дресс-код вынуждал держать их шарниры закрытыми, но Вилена за километр слышала, как от марионеток разило смазочным маслом.
— Здравствуй, — поприветствовал её стоящий перед столом мужчина. Несмотря на полутьму, его глаза скрывали солнцезащитные очки. Одет он был просто и невзрачно: брюки и рубашку. — Давно не виделись.
Сейчас, когда Кемром разговаривал с Виленой, его речь звучит значительно медленней: так, будто он тщательно подбирал каждое слово себя.
— Почему ты назначил встречу в общественном месте? — сдержанно улыбнувшись, поинтересовалась жрица и опустилась на стул. Она отвлечённо перебирала столовые приборы, пока мужчина садился напротив. — Ты боишься меня, Тони?
Прочистив горло, тот уточнил:
— Остерегаюсь, — и, подумав, добавил: — Надеюсь, ты довольна? Мне бы больше не хотелось затягивать… с формальностями.
Приметив
Получается, подумала Вилена, хирургия оказалась куда более бессильной, чем следовало ожидать.
— Приятно, что ты хотя бы попытался… — не скрыла разочарования покровительница. — Когда я просила тебя исправиться к нашей встрече, я надеялась на лучший результат. Где твоя хвалёная регенерация?
— Здоровье изменило, — вполголоса пояснил капитан и, подняв руку, на мгновение задержал её у головы. — Несущественно.
Вилена напряглась. Пока она не решалась озвучить, что лишь по причине отменного здоровья в своё время выбрала его. Вместо этого сказала:
— Сделай с этим что-нибудь, — то, что могло прозвучать требовательно, но при этом с заботой, таило в себе нотки угрозы.
— Достаточно любезностей. Что от меня требуется дальше? — Кемром коснулся оправы очков. — Я уже достал то, что ты хотела.
— Видишь ли, мы столкнулись с непредвиденными… трудностями, — расправив салфетку на коленях, обескураженно поделилась Вейнберг. — Наши прогнозистки, к сожалению, не учли распространения элегии и, в частности, что она столь скоро доберётся до Градемина. Видимо, придётся увеличить смету, и я хотела…
— Geache… — не выдержав, потрясённо вымолвил гард. Глаза жрицы недобро сузились, когда она услышала родной язык из его уст. — Теперь ты это так называешь?
— С каких пор тебя смущают смерти людей? — сохраняя невозмутимость, встречным вопросом парировала собеседница, и уголки её рта нервно дёрнулись. — На тебя это не похоже. Скольких сердец ты касался?
— Я не трогаю тех, — напомнил мужчина, проведя перед собой ребром ладони, — чьи руки не запятнаны оружием, а ты намерена похоронить весь город! Опять…
— Возможно, для кого-то это и послужит оправданием… но я не одна, Тони. Не мои руки омыты кровью, и не я пытаюсь их отмыть. Хочу тебе напомнить, что не я отправила «Осколу» в Синекам. Первоначальный план подразумевал, что ты доставишь «Панацею» сразу в Градемин, без «клинических испытаний» заграницей… — Вейнберг перешла на шёпот. Когда она говорила, Кемром не смотрел на неё. Вместо этого он, поникнув, обессиленно сжал кулак. — Но в одном ты прав: тебе не нужно трогать, чтобы убить. У тебя было средство, созданное твоими врагами, и ты воспользовался им, вернул его в лоно. Не кори себя и помни, что только резонанс рождает истину. Мы строители нового мира, Тони: тела — это только материал.