Дочь регента
Шрифт:
Впереди показался Карлтон-хаус. Принц вышел ее встречать, и люди, собравшиеся посмотреть на прибытие принцессы, разразились громкими криками, увидев перья на ее шляпе.
Вернувшись в Ворвик-хаус, Шарлотта сказала себе, что несмотря на возможность надеть перья, она разочарована. Герцога Девонширского на балу не оказалось. Якобы ему нездоровится. Правда ли это, или ему намекнули, что его присутствие нежелательно? Кто знает? Если люди заметили, что герцог ей нравится, и слухи об этом дошли до папиных ушей, то герцогу вполне могли намекнуть, что
Короче, бал был скучный, хотя на нем присутствовало довольно много французов, которые живут сейчас в изгнании, а отец вел себя с ней необычайно мило.
— Теперь, когда тебе исполнилось семнадцать, — сказал он, — мы будем чаще устраивать такие балы.
Шарлотта надеялась, что отцу понравились ее наряд и манеры. Вроде бы да... но вообще-то, кто знает? Может быть, министры просто предупредили его, что разумнее продемонстрировать дружеское расположение к дочери.
Она зевнула, и Луиза, откалывавшая перья, это заметила.
— Вы устали, — пробормотала Луиза. — Это вас так утомили танцы?
Шарлотта кивнула.
— Когда танцуешь не с тем, с кем хочется, это утомительно.
— А с кем бы вам хотелось потанцевать? Шарлотта рассмеялась.
— Признаюсь, меня интересует Девоншир. Он не красавец, но все равно мне нравится. И я ему тоже. А может быть, и нет. Может, он просто чувствует себя обязанным польстить мне.
— О нет! Конечно же, вы ему нравитесь. Он просто не может устоять.
— Луиза, мне кажется, будь я подкидышем, которого оставили бы у вас под дверью — дочкой торговки рыбой или цветочницы, — вы бы все равно меня полюбили.
— Естественно.
— Вы для меня такое утешение! — воскликнула Шарлотта и, удовлетворенная, пошла спать.
Она уже дремала, когда вдруг в коридоре раздались звуки тихих шагов. Кто-то крался к ее двери... Шарлотта сбросила одеяло и выскочила из постели. Мгновенно проснувшись, она сообразила, кто это может быть, ибо накануне видела, как Кэтрин Осборн бродит возле ее спальни.
— Мне почудилось, будто Ваше Высочество меня позвали, — заявила бы эта мерзавка, если б Шарлотта ее поймала с поличным. — Я думала, Вашему Высочеству что-то нужно.
Подлая тварь! Что она ожидает тут увидеть? Что она надеется обнаружить?
О Гессе, Фицкларенсе и Девоншире ходило много сплетен... Неужели она действительно полагает...
При мысли об этом Шарлотта густо покраснела.
Дверь тихонько отворилась, и в спальню заглянула Кэтрин Осборн.
— Ваше Высочество? — Она вздрогнула, а Шарлотта мрачно усмехнулась.
— В чем дело, леди Кэтрин? У вас такой вид, будто вы ожидали увидеть в моей спальне кого-то другого.
— Я... я подумала, что Ваше Высочество меня позвали.
— Нет, я вас не звала.
— Вероятно, то был какой-то другой голос... или мне приснилось.
— Вероятно, — процедила
— Итак, леди Кэтрин, убедившись в том, что я вас не вызывала и вы ослышались или же стали жертвой ночного кошмара, вы можете проводить меня в туалет.
— Да, Ваше Высочество.
Мерзавка сияла. Она решила, что ей удалось ловко выпутаться из щекотливой ситуации.
Шарлотта взяла ее за руку и повела по коридору, где было холодно и гуляли сквозняки. Однако в туалете было еще холоднее. Дойдя до него, Шарлотта втолкнула леди Кэтрин внутрь и заперла за ней дверь.
Леди Кэтрин ахнула, услышав, как ключ поворачивается в замке.
Шарлотта вернулась к себе в спальню.
«Надеюсь, — усмехнулась она, — это научит миледи Кэтрин не красться по ночам ко мне в спальню».
Шарлотта намеревалась через полчаса выпустить Кэтрин. Ей вовсе не хотелось, чтобы глупая девчонка окоченела от холода. Главное было продемонстрировать ей, что принцесса Шарлотта не потерпит в своем окружении шпионов.
Принцесса Уэльская, заручившись поддержкой Броугхема и Уитбреда, решила; что настало время действовать. Шарлотта повздорила с отцом из-за своих слуг, в газетах появлялось все больше комментариев на эту тему, и принц стал страшно непопулярен. С ней же безобразно обращались как муж, так и королева, которая никогда не приглашала ее к себе в гостиную или по случаю какого-нибудь события государственной важности и даже забрала у нее дочь.
Броугхем давно составил жалобу, которую принцесса Уэльская должна была, улучив подходящий момент, послать принцу. И вот этот момент настал...
Принцесса еще раз перечитала письмо.
— Ему придется это заметить! — пробормотала она и улыбнулась.
Ей-богу, она на все способна, лишь бы вернуть себе дорогую Шарлотту. Какая низость разлучать мать с дочерью! Редкие встречи ее не устраивают, ей хочется, чтобы Шарлотта постоянно жила с ней под одной крышей, хочется, чтобы их видели вместе. А почему бы и нет? Люди ведь именно этого ждут! Когда Шарлотта однажды уезжала от нее, она слышала, как кто-то крикнул:
— Не забывайте о вашей матери! Любите, берегите мать! И это кричали не раз.
Этот жирный фат, за которого она вышла замуж, должно быть, скрежетал зубами от ярости. Люди ведь не кричали: «Береги отца!» О, так просто понять, на чьей стороне люди, а принцам — и принцам-регентам, и даже королям! — приходится считаться с мнением людей.
Какое чудненькое письмецо! Каролина старательно копировала фразы, написанные убористым почерком Броугхема.
«Я вынуждена по-прежнему вести в тиши и уединении жизнь, на которую меня обрекли, и обходиться без общества и удобств, коих я так давно лишена...»