Дочь регента

Холт Виктория

То были чудесные дни: она вновь пробовала булочки мистера Ричардсона, бродила по берегу, ища водоросли и разные интересные вещи, выброшенные волнами, ездила в тележке, запряженной четырьмя пони, по сельским дорогам, разговаривала с людьми.

Девочка была счастлива, однако, вернувшись в Карлтон-хаус, обнаружила, что среди ее домочадцев возникли серьезные разногласия.

Больше всего воевали доктор Нотт и миссис Адней; их взаимная неприязнь возросла настолько, что они уже с трудом могли ее скрыть.

Между ними постоянно вспыхивали ссоры, они

все время друг друга критиковали. Доктор Нотт обвинял миссис Адней в том, что она дает принцессе литературу, которую той читать не следует. Миссис Адней заявляла, что доктор Нотт пытается оказать на принцессу влияние, надеясь впоследствии извлечь из этого определенную выгоду.

Эти мелкие стычки, разумеется, должны были рано или поздно перерасти в открытый конфликт, который уже не мог пройти незамеченным, и так оно и случилось. Однажды доктор Нотт, зайдя в комнату, увидел, что принцесса Шарлотта и миссис Адней вместе рассматривают карикатуры.

Шарлотту и миссис Адней постепенно объединил интерес к так называемым «картинкам». Не то чтобы Шарлотта полюбила миссис Адней — это было невозможно, — однако в разговорах, полных лукавых намеков, было какое-то неотразимое обаяние; к тому же Шарлотта не могла удержаться от любопытства при виде карикатур и газет, которые постоянно подсовывала ей миссис Адней.

В тот день миссис Адней только что вернулась с Сент-Джеймс-стрит и рассказывала Шарлотте о своем посещении лавки Гилрея.

— Раньше он находился на Олд-Бонд-стрит, а теперь переехал на Сент-Джеймс, но это даже лучше. О, Вашему Высочеству было бы интересно взглянуть на эту лавку.

На губах миссис Адней играла лукавая усмешка. Может быть, набраться храбрости и отвезти туда когда-нибудь Шарлотту? Хотя это довольно рискованно: если о поездке станет известно, она лишится места.

— Старик Гилрей сидит наверху и рисует карикатуры. Я его один раз видела. Такой тихий человечек, Ваше Высочество... седой, сероглазый, но в нем чувствуется необыкновенная живость. Впрочем, с виду никогда не догадаешься, что он рисует такие умные... и злобные карикатуры.

— Да, он несомненно умен, — согласилась Шарлотта.

— Да-да. Вот, например, взгляните.

На рисунке был изображен король: смешной и в то же время очень похожий на дедушку Шарлотты, не узнать его было невозможно. Король сидел на лавке и делал пуговицы. Они лежали рядами, а внизу была подпись: «Королевский пуговичник». На другом рисунке король изображался в гамашах, в волосах его застряла солома. Подпись гласила: «Георг-земледелец». Еще миссис Адней показала Шарлотте карикатуру на короля и королеву; королева в фартуке жарила рыбу, а король готовил оладьи. Это была насмешка над их скромным образом жизни.

— Есть и другие, еще более злобные, — сказала, похохатывая, миссис Адней. — В лавке работают мисс Хамфри и Бетти Маршалл, они просто не могут удержаться от смеха. Мы с ними прекрасно знакомы. Я ведь хорошая покупательница.

— И как это дедушка до сих пор не посадил Гилрея в тюрьму?

— О, если б он это сделал, Лондон

восстал бы, толпы людей повалили бы к Сент-Джеймсскому дворцу. Люди не позволят и пальцем дотронуться до Гилрея. Лондонцы этого не допустят. Он так всех смешит... а люди обожают посмеяться. Мисс Хамфри считает его гением. Впрочем, это не удивительно, если учесть...

— Что?

Миссис Адней учащенно заморгала.

— Она его л-любовница? — спросила Шарлотта. Миссис Адней многозначительно кивнула.

— С другой стороны, вы же должны знать нравы своих будущих подданных, не так ли? Вы будете удивлены, Ваше Высочество. Они ведут себя так благопристойно. Как законные муж и жена. Бетти Маршалл рассказала мне, что однажды старик и мисс Хамфри даже отправились в Сент-Джеймсскую церковь, чтобы обвенчаться, но не дошли: ему пришла в голову идея очередной карикатуры, и он передумал. Они вернулись назад, и все осталось как прежде.

Шарлотта живо заинтересовалась и жаждала побольше узнать про Джеймса Гилрея и мисс Хамфри.

В работах Гилрея чувствовался огромный талант; кроме того, художник был очень плодовит. Судя по словам миссис Адней, он не только снискал славу, но и сколотил приличный капиталец на своих карикатурах.

Миссис Адней принесла старую карикатуру, на которой были изображены миссис Фитцгерберт, принц Уэльский, мистер Фокс и мистер Питт. Карикатура была сделана вскоре после тайной женитьбы принца на миссис Фитцгерберт. Питт и Фокс теперь уже умерли, однако Шарлотта много о них слышала. Принцессе необходимо было получить политическое образование, а изучение английской политики непременно требовало знакомства со столь выдающимися деятелями.

Карикатура называлась «Покинутая Дидона». Миссис Фитцгерберт — на рисунке она была гораздо моложе, чем сейчас — стояла на берегу на груде бревен. От берега отплывала лодка, в которой сидели Питт, Фокс и принц Уэльский. Изо рта принца вылетали слова: «Я ее никогда в жизни не видел!» А Фокс говорил: «Нет, черт побери, никогда!»

Шарлотта внимательно изучала карикатуру, когда в комнату незаметно зашел доктор Нотт. Принцесса и миссис Адней не услышали его шагов. Поэтому он смог поинтересоваться, чем они так поглощены, а ведь на столе лежала не только «Покинутая Дидона». Там были еще и «Королевский землепашец», и «Пуговичник», и «Приготовление рыбы и оладий».

Лицо доктора Нотта побагровело. Он пытался что-то сказать, но не мог.

Наконец он повернулся к миссис Адней и процедил сквозь зубы:

— Вы еще об этом услышите.

***

Все окружение Шарлотты обсуждало стычку доктора Нотта с миссис Адней. Приехавший епископ надолго уединился с доктором Ноттом.

Все сходились на том, что миссис Адней будет приказано покинуть дворец. Епископ был на стороне доктора Нотта; все знали пристрастие миссис Адней к скандалам, и кроме того, она беседовала с принцессой на такие темы, которые обсуждать не полагалось.