Дочь регента
Шрифт:
«Мой отец очень чтит Купидона, — подумала девочка. — Впрочем, разве могло быть иначе?»
Однако она ведь пришла полюбоваться да ванную комнату. Ах, что это было за зрелище! Стены принц приказал выложить белым мрамором, а сама ванна, о которой Шарлотта столько читала в газетах, оказалась длиной в шестнадцать футов, шириной в десять и глубиной в шесть. Это было настоящее чудо, ибо ванна наполнялась морской водой.
«Какой удивительный человек — мой отец! — подумала Шарлотта. — Если б только...»
И тут
Как грустно, что дочери приходится узнавать столь важные вещи про своих родителей из газет!
Шарлотта предпочла больше не задерживаться в отцовских покоях, испугавшись, что ее хватятся. Она вернулась к гостям и очень надеялась, что никто не заметил ее отсутствия.
И после того памятного дня Вортинг стал ей еще ненавистнее, чем раньше.
Шарлотте повезло. Королева увидела, что здоровье принцессы ухудшилось по сравнению с тем, когда она только появилась в Вортинге, и решила, что богнорский климат подходит ей больше. Наведя справки о больнице, находившейся неподалеку от дворца, королева узнала, что глазная болезнь, которой страдали старики, заразна лишь при непосредственном контакте: например, когда люди спят на одной подушке. Не было ни одного случая, чтобы кто-то из обитателей Богнора подхватил это заболевание.
Королева вызвала леди Клиффорд и сказала, что принцессе Шарлотте следует вернуться в Богнор и провести там остаток лета, а она с дочерьми поедет в Виндзор.
О радость! Она вернется в Богнор и вновь обретет свободу! Бегума больше не будет читать ей нотаций! Старые Девы не будут докучать ей своим скучным обществом! Вместо этого ее ждут долгие прогулки по берегу моря и разговоры с мистером Ричардсоном, которые она будет вести, уплетая за обе щеки его булочки.
— Теперь, — сказала леди Клиффорд, — вы должны проводить много времени на свежем воздухе. Для здоровья нет ничего лучше свежего воздуха, Ваше Высочество.
— Да, но только в Богноре, миледи! — ликующе крикнула Шарлотта.
Здоровье ее быстро пошло на поправку, и теперь уже никто не сомневался, что Богнор — самое подходящее место для принцессы Шарлотты.
Жизнь ее протекала очень интересно. Шарлотте нравилось общаться с людьми, разговаривать с ними, смотреть, как они живут. Она заявила леди Клиффорд, что будущий правитель страны обязан знать жизнь своих подданных.
Леди Клиффорд такие разговоры всегда нервировали. Она считала их проявлением дурного вкуса и даже побаивалась, как бы в этом не было измены. Но Шарлотта только смеялась над ней. Она запросто разговаривала с простыми людьми, и это тревожило наставников, однако отец Шарлотты тоже имел привычку так себя вести. При этом Шарлотта, как и принц Уэльский, могла внезапно перейти на властный, величественный тон.
Однажды
Шарлотта резко натянула поводья, так что леди Клиффорд чуть не свалилась с сиденья.
— Какая большая семья! — воскликнула принцесса. — Это все ваши дети?
— Да, милая леди, и мне приходится выбиваться из сил, чтобы прокормить их.
— Как же их много! — ужаснулась Шарлотта.
— Но все они от моего законного мужа, — заверила ее женщина.
Шарлотта внимательно посмотрела на ребятишек и сказала:
— Но тогда почему среди них столько детей, одного возраста? Лучше скажи мне правду. Я всегда хочу знать правду и не терплю лжи. Если ты скажешь мне правду, я дам тебе шиллинг.
И Шарлотта порылась в кошельке, который постоянно носила с собой на случай, если ей повстречается какой-нибудь достойный бедняк, которому она пожелает помочь.
Женщина впилась взглядом в шиллинг.
— Я обманула вас, миледи. Здесь только двое детей мои собственные. Один от мужа, а другой — еще от одного мужчины. Остальных же я позаимствовала.
— Чтобы пытаться разжалобить прохожих, — сурово сказала принцесса. — Если бы ты сразу сказала мне правду, я бы дала тебе целую гинею. Но ты солгала, и хотя сейчас твоя история звучит вполне правдоподобно, ты решила открыть мне правду только потому, что я предложила тебе шиллинг. Ладно, получай два шиллинга. Теперь я тебе верю.
Женщина взяла два шиллинга со словами благодарности, но губы у нее дрожали, и Шарлотта поняла, что женщина сожалеет о неполученной гинее.
Принцесса поехала вперед, но через некоторое время остановилась.
— Бедная женщина, — прошептала принцесса. — Должно быть, когда просишь милостыню, чтобы свести концы с концами, ложь легко слетает с языка.
Она подождала, пока женщина поравнялась с тележкой.
— Вот, — сказала Шарлотта, — возьми свою гинею. Но не забывай, что правда приносит больше выгоды, чем ложь.
И подхлестнула пони, не желая выслушивать благодарственных излияний.
— Мне кажется, Вашему Высочеству не подобает вступать в разговоры с такими людьми, — укоризненно произнесла леди Клиффорд.
— Вступать в разговоры? Да я просто посоветовала ей всегда говорить правду. Разве это плохо? Милорд Фишка говорит, что это прекрасно.
— По-моему, поддерживать беседу с попрошайками неразумно.
— Но Иисус же с ними беседовал! Почему принцессе Шарлотте нельзя?
— Не кощунствуйте.
— Я не кощунствую; миледи. Право, не кощунствую! Но если вас послушать, то иногда Иисусу следует подражать, а иногда — нет. Я уверена, что Он обошелся бы с бедной женщиной точно так же, как я.