Дочь регента
Шрифт:
Мерсер постаралась развлечь ее новостями. Регент устроил в Карлтон-хаусе великолепный прием в честь Веллингтона; там было две тысячи пятьсот гостей. Боже, какие роскошные были платья! А мужская одежда! Мерсер принялась подробно описывать наряды приглашенных. Люди выстроились на улице Пелл Мелл, чтобы поглазеть на проезжавшие экипажи; никто не кричал никаких гадостей. Все были в восторге от праздника.
— У вашего отца бывают очень оригинальные идеи, — сказала Мерсер, и Шарлотта гордо кивнула.
— Жаль, что вы не смогли полюбоваться на празднества
— Англичане, — хихикнула Шарлотта.
— Совершенно верно. Потом, конечно, все любовались полетом воздушного шара. Регент решил весь этот год посвятить празднованию победы. В Гайд-парке устроена ярмарка, которая не закрывается вот уже несколько недель.
— О, Мерсер! Как чудесно с вами повидаться! Я как будто ожила.
— Его Высочество позволяет вам поехать в Коннот-хаус, чтобы попрощаться с Ее Высочеством принцессой Уэльской перед ее отъездом за границу.
Леди Ильчестер улыбалась, считая, что это известие обрадует Шарлотту. Леди Ильчестер действительно старалась скрасить ее жизнь, и Шарлотта упрекала себя за то, что питает к этой даме неприязнь. Но вообще-то, принцесса сердилась не на саму леди Ильчестер, а на то, что ее назначили тюремщицей, назвав вдобавок ненавистным словом «гувернантка».
— Благодарю, — ответила Шарлотта. — Когда меня выпустят на свободу?
Леди Ильчестер уже не была так шокирована, как совсем недавно. Фрейлины успели привыкнуть к откровенности Шарлотты.
— Мы поедем завтра, если вы не возражаете.
— Очень хорошо, — сказала Шарлотта. — Завтра — так завтра.
Ей предстояло увидеть мать впервые после той ночи, когда Шарлотта вдруг поняла, что она матери, в общем-то, безразлична. Принцесса и сама не знала, что она почувствует, увидев мать. Но с другой стороны, вырваться из Крэнборн-Лодж все равно приятно. Это как будто вырваться из тюрьмы на волю...
Никто не узнал ее карету, и Шарлотта была этому рада. Интересно, как поведут себя люди при виде ее, ведь до них наверняка дошли какие-то слухи — вероятно, искаженные — о том ночном приключении. Шарлотта надеялась, что люди будут на ее стороне, ведь они так ненавидят регента. Ей очень не хотелось потерять поддержку народа.
Принцесса Каролина пребывала в состоянии страшного возбуждения. Пышное бархатное платье почти сползло с плеч, голос от волнения звучал резко.
— Моя драгоценная Шарлотта! — взвизгнула Каролина. — Значит, он все же разрешил тебе попрощаться с мамочкой!
Объятие было удушающим, и Шарлотте захотелось высвободиться.
— Итак, вы отправляетесь в странствия, мама, — молвила принцесса.
— Да, подальше от этой страны. Как я рада! Хотя... меня,
— Ну, у вас будет Уилли, чтобы утешиться, — довольно резко проговорила Шарлотта.
— Ах, милый Уилли! Он мое большое утешение, ведь я разлучена с любимой Шарлоттой! «Яссон» готовится к отплытию. Ты только представь себе... Я всегда мечтала увидеть мир. О, Шарлотта, ты была бы поражена, узнав про мои планы!
— Вы меня теперь ничем не удивите, мама, — сказала Шарлотта.
— Как ты серьезна, моя дорогая!
— А разве это не серьезное событие?
— Да, конечно... серьезное и печальное, ведь мы с тобой расстаемся.
«Уж чего-чего, а никакой печали в ее лице я не вижу», — подумала Шарлотта.
Она была рада, когда они с мамой окончательно попрощались и можно было вернуться в Крэнборн-Лодж. Теперь Шарлотта смотрела на мать глазами отца и видела перед собой вульгарную, неуравновешенную женщину, на которую дочь совершенно не может положиться.
С помощью сэра Генри Хелфорда Мерсер донесла до регента, что здоровье принцессы Шарлотты оставляет желать лучшего. У принцессы ныло колено, она страдала от каких-то непонятных болей, а угнетенное состояние духа, в котором пребывала Шарлотта, отнюдь не способствовало улучшению ее состояния. Сэр Генри считал, что поскольку на принцессу благотворно влияет морской воздух, ей было бы очень полезно провести несколько недель — пока лето не кончилось — в Веймуте.
Регент дал согласие на поездку дочери в Веймут.
Шарлотта пришла в восторг от известия, которое сообщила ей Мерсер. Подруга сочла, что пора сообщить принцессе и другое: Ф. не подает о себе знать, поэтому отсутствие писем объясняется вовсе не тем, что Корнелия не может их передать.
— Я думаю, — сказала практичная Мерсер, — что этот роман можно считать завершенным.
Шарлотта была в отчаянии. Неужели не только мать ее покинула, но и возлюбленный?
— А по-моему, — заявила Мерсер, — это с самого начала было несерьезно. Неужели вы могли представить себе, что выйдете за него замуж?
— А почему бы и нет? Он же принц.
— Вряд ли ваш отец или парламент одобрили бы такой выбор.
— Да они помешались на принце Оранском!
В Веймуте здоровье принцессы пошло на поправку, и когда она вернулась, регент неожиданно нагрянул к ней в Крэнборн-Лодж.
И вот принцесса вновь предстала перед своим отцом. Под слоем пудры лицо регента было не таким багровым, и он казался здоровее, чем был на самом деле. Двойной подбородок утопал в ослепительно белой ткани шейного платка. Шарлотта давно не видела отца и успела позабыть, насколько хорошо сидит на нем одежда — все как влитое. Бриджи из оленьей кожи так туго облегали ноги, что, казалось, приросли к ним. Сами ноги поражали своей красотой, а бриллиантовая звезда, прикрепленная к темно-синему камзолу, сияла еще ослепительней, чем прежде.