Дочь предателя
Шрифт:
Тихо поскуливая, зажав рукой рот, отошла к стене и сползла по ней, усаживаясь на пол. Слез не было, я только жадно хватала воздух, пытаясь вздохнуть всей грудью, но та, словно налилась свинцом. Я испугалась, дико испугалась за дочку, а еще за себя. Я совершенно не готова к такому, мне рано, мне нельзя! На кого я оставлю Дашу? Как сказал Артем, сейчас все лечится, да и не думаю, что это серьезно. Я себя прекрасно чувствую, ну похудела немного, ну мышцы иногда болят, это же не смертельная болезнь, нет?
Схожу я в эту чертову клинику, сдам все анализы, пусть подтвердят, что ничего у
С этими мыслями прошла в комнату Даши, переодела ее сонную, дочка что-то бормотала в ответ, смешно морщась. Затем легла спать, но все равно долго ворочалась, не могла уснуть. Мысли всякие лезли в голову, которые как рой ос жужжали в моей голове:
— Мамочка, папочка, — сказала полушепотом, рассматривая белый натяжной потолок, — У меня все хорошо, точно? — спросила их и только тогда уснула, глубоким, но тревожным сном.
Глава 34. Диагноз
Я сам толком не представляю, как прожил эти два дня, а что творилось с Ритой. Она почти не разговаривала со мной, дочку в садик отвозил и забирал я, пока на третий день Рита не возмутилась.
— Это и моя дочь, Артем. Я привыкла ее встречать из садика. Мы с ней идем, болтаем обо всем девчачьем, мне этого не хватает, очень, — пыталась объяснить она, когда я привез дочку домой.
— Я понял, просто хотел помочь, — попытался оправдаться, пока стоял в прихожей и помогал раздеваться Дашке.
— Артем, я не больная и не немощная какая, — зло сказала Рита, — Ненужно раньше времени ставить мне диагнозы, благодаря которым, ты можешь отнять у меня дочь, — выпалила Рита.
— О чем ты говоришь? — возмутился я, — Никто не собирается отнимать у тебя Дашу!
— Ты только и мечтаешь об этом, — зло выпалила Рита и повела сопротивляющуюся дочь в ее комнату, — Завтра я сама отведу свою дочь и встречу, дай хотя бы день отдохнуть от тебя.
— Ладно, — проворчал я, открывая входную дверь и уходя.
Дома просто сел у себя в кабинете и опустошил бутылку виски. Такая тоска напала, что хоть волком вой. Я не думал, что у Риты, что-то смертельное, я не хотел об этом думать, отталкивал от себя эти мысли. Врач сказал диагноз, который он предполагал, это ужасно и так не справедливо. Так не должно быть и так не будет, я постараюсь сделать все, чтобы вылечить Риту, да и не может этого быть, врач ошибся.
В день, когда Рите должны были сообщить диагноз, я заехал за ней и стоял у ее дома, ожидая, сидя в машине. Рита вышла, такая красивая в обтягивающих джинсах, красной короткой курточке, молодая, яркая. Села в машину, буркнула приветствие и отвернулась к окну. Только когда выехали на дорогу от дома, повернулась ко мне:
— Зачем ты это делаешь, Артем? — спрашивает, смотрит, словно рентгеном сканирует.
— Не нужно делать из меня чудовище, Рита, — сморщился я, — Можешь как угодно меня проклинать, ненавидеть, но вас
— Ты эту беду сделал, не могу относиться к тебе по-другому.
— Как пожелаешь, — согласился я.
Мы подъехали в клинику, где нас уже ждали. С Риты, сошли все краски, когда прошли в кабинет, бледная, нервная, руки подрагивают. Взял ее ладошку в свою руку, вырвала, оттолкнула молча. Смирился, пусть так, сейчас не время выяснять отношения.
— Очень хорошо, Маргарита Владимировна, что вы пришли с мужем, мое имя Тимофей Сергеевич, я буду заниматься вашим дальнейшим обследованием, — приветствовал нас, уже знакомый мне врач, — Присаживайтесь, — он указал на два кожаных мягких кресла напротив его стола.
Тимофей Сергеевич сел за свой стол и посмотрел поочередно на нас:
— Что я вам скажу, дорогие мои, анализы не очень хорошие, диагноз почти подтвердился. Мы еще сделаем биопсию костного мозга, чтобы понять насколько сильны изменения в клетках. Заболевание в большинстве случаев лечится, все зависит от стадии. Расстраиваться рано, нужно собрать все силы и отнестись к этому спокойно. Никакой паники, нервотрепки, просто начинаем лечение.
— Какой диагноз, — прошептала Рита еле слышно, я тоже слушал слова врача, почти не дыша.
— Острый лейкоз, — невозмутимо сказал доктор и я видел, как Рита побледнела еще больше, застыла, сидя в кресле.
— Ка-какая стадия? — заикаясь произнесла жена.
— Предположительно вторая, острая, — охотно отвечает врач.
Я не могу произнести ни слова, во мне словно отключились все рецепторы и чувства. Смотрю на Риту, ловлю взглядом каждое ее движение, взгляд. Рита вдруг вскакивает с кресла, я тоже поднимаюсь. Она кидается на меня, молотит кулачками по моей груди, взрываясь слезами. Я обхватываю ее за плечи, прижимаю к себе, морщусь от этих мелких ударов, которые теперь опускаются на мою голову, лицо:
— Это ты! Ты во всем виноват! — всхлипывая и захлебываясь от рыданий кричит Рита, — Ты мне всю жизнь испортил, это ты меня и до смерти доведешь! Ненавижу тебя, слышишь! Я тебя ненавижу! — кричит она.
Рыдает так, что у меня сердце разрывает на куски, я просто стою, прижимаю ее к себе и тыкаюсь лицом в ее волосы, принимая удары. Наконец, накрывает и меня, встряхиваю ее несильно, обхватив тонкие кисти:
— Да убей ты меня, слышишь?! Вот сейчас убей! — кричу ей, стучу ее кулачками по своей груди, где находится сердце, — Сможешь убить, давай! Заслужил, давай, казни!
— Артем, — рыдает она и вдруг вижу, как из ее носа течет кровь, тонкими струйками, капая на мои белоснежные манжеты рубашки бледно-красными каплями.
— Так, так, молодые люди, — подскакивает к нам врач и бережно забирает из моих рук Риту, — Я понимаю, у вас какая-то своя семейная драма, но давайте все оставим. Вашей жене, Артем Николаевич, категорически нельзя волноваться, — врач отводит Риту в сторону кушетки и сажает, велев запрокинуть голову.
Я стою, тяжело дыша и потом снова опускаюсь в кресло, закрыв лицо руками. Держу так пару секунд и отрывая руки, смотрю на Риту. Врач делает какие-то манипуляции, чтобы из носа перестала идти кровь, Рита сидит, задрав голову и тяжело дышит.