Дочь пирата
Шрифт:
У этого офицера были соломенного цвета волосы и поразительно голубые глаза, как у Питера О'Тула в кинокартине «Лоуренс Аравийский». Он, подойдя, пожал Уилсону руку и предложил сигарету.
— Нет, спасибо, — отказался Уилсон, но потом передумал. Сигареты были «Вестминстерские военно-морские», пачка золотого цвета. Лейтенант Пиви чиркнул старомодной бензиновой зажигалкой, и Уилсон прикурил. Сигарета оказалась крепкой, с добавкой турецкого табака. Уилсон становился настоящим курильщиком. Он выдохнул дым за плечо в воздух, и тот поплыл к Африке.
— Видите ли, мы скорбим по капитану, —
— Что случилось?
— То самое, что случается с англичанами на протяжении многих веков в этой дрянной части света. Лихорадка. Он сходил на берег в Занде и подхватил какую-то заразу. Никто не знал, что болезнь так опасна. Однажды утром он не явился на завтрак, мы отправились к нему в каюту и нашли его мертвым.
— Жаль.
Пиви пожал плечами:
— Теперь нами временно командует штаб-коммандер Уортингтон. Хороший человек. Скоро вы с ним познакомитесь.
Лейтенант Пиви отдал честь, намереваясь уйти, но Уилсон задержал его:
— Я должен кое-что у вас выяснить.
— Слушаю.
Уилсон показал на прозрачную лодку, подвешенную на тросах за кормой:
— Голубая лодка, белая форма. Вы что, так всегда проводите свои рейдовые операции?
Лейтенант сдержанно улыбнулся:
— Таков приказ исполняющего обязанности капитана. Мы здесь находимся с более или менее секретной миссией, без официального разрешения местных властей. Впрочем, и властей-то никаких нет. Так, несколько разрозненных и враждующих между собой племенных образований. Но если нас захватят в форме, то по крайней мере не расстреляют как шпионов. А что касается лодки, то, видите ли, на этой чертовой Хеленге мы не можем пользоваться обычными плавсредствами — река кишит всякой зубастой дрянью. На резиновой лодке здесь не разгуляешься. В прошлом году мы нашли на одном заброшенном складе в порту Луанги с дюжину этих прозрачных изделий. Их привезли туда из американского «Диснейленда» в 1960-х годах для реализации какого-то проекта типа подводного сафари. Кажется, это была идея миллионера из Техаса. Но проблема оказалась в том, что в мутной Хеленге ничего, кроме карпов, не увидишь. Миллионер разорился и улетел в свой Техас, бросив лодки. Наш инженер отремонтировал несколько посудин и приспособил для нужд ВМФ. Чудесные лодки, по правде говоря. Да и цвет очень милый.
— Во всяком случае, неожиданный, — заметил Уилсон.
— В этом-то и состоит идея. Если нас захватят люди ПФБ, или ПФА, или АПП и так далее, мы всегда сможем сказать, что просто отдыхаем. Может, эти ребята примут нас за эксцентричных англичан и отпустят на все четыре стороны. Здорово придумано, правда?
Лейтенант ушел на корму, а Уилсон спустился в трюм. Тулж и Саба с пепельно-зелеными лицами валялись на койках. В кубрике сильно пахло желчью.
— Я пехотный офицер, — произнес полковник Саба едва слышно. — Моряк из меня никудышный.
— Я согласен с Саба, — простонал Тулж, вращая глазами. — Флот не для меня.
— Я предпочитаю лекарства органического происхождения, — добавил полковник Саба. — Западная медицина для исцеления душевных недугов не годится.
— Я
— Скажу так, — ответил Уилсон. — Наши препараты ничего не дадут вашей душе, зато йоновпе ничего не даст вашему желудку…
10
Поднявшись на палубу, африканцы почувствовали себя лучше. Их не встретил ни боцманский свисток, ни почетный караул. Саба, Тулжа и присоединившегося к ним Уилсона быстро провели мимо любопытных матросов в помещение для инструктажа, которое располагалось в другом конце трюма и не имело иллюминаторов. На стенах висели большая карта Африки, утыканная булавками, и относительно современная фотография королевы Елизаветы, напоминавшей чью-то бабушку, каковой она, в сущности, и являлась. Посреди помещения стоял серовато-коричневый стол с круглыми отпечатками кофейных чашек.
Тулж тяжело опустился на стул и положил на стол голову. Уилсон изучил карту Африки и королевский портрет: больше смотреть было не на что. Полковник Саба выказывал беспокойство. Он сначала сел, потом встал, потом опять сел. Прикурил сигарету и тут же погасил ее.
— Мне это совсем не нравится, — сказал он. — Чего они тянут?
Тулж поднял голову. Глаза у него покраснели, он вообще выглядел уставшим.
— Не волнуйся, Саба, — сказал он. — Эти люди так же заинтересованы в объединении Бупанды, как и мы.
— А почему? — вскинулся Саба, и в его голосе Уилсон почувствовал напряжение. — Вы когда-нибудь задавали себе такой вопрос, Pay? Что им нужно?
— Они хотят того же, чего хотели и сто лет назад, — устало ответил Тулж. — Им нужен рынок для сбыта своих промышленных товаров. Им нужны наши руды, алмазы и прочие полезные ископаемые. Им нужен мир, чтобы мы с восторгом работали на их заводах за низкую зарплату. Вас что, не заставляли в МФА читать Карла Маркса?
— Вы имеете в виду ПФА? — Саба погрозил пальцем. — Патриотический фронт анду никогда не был марксистским. Мы социал-демократы.
— Мне все равно, как вы называетесь, — ответил Тулж. — И мне все равно, чего добиваются англичане. Считайте их неоимпериалистами, постколониалистами, как угодно. Главное, чтобы они покончили с рабством и массовой резней.
Несколько минут спустя в помещение вошел лейтенант Пиви в сопровождении щеголевато одетого офицера.
— Это Томбс, наш военврач, — представил Пиви. — Вас подвергнут медицинскому осмотру и санобработке на предмет ликвидации вшей. Потом с каждым побеседует Уортингтон, временно исполняющий обязанности капитана корабля.
Пиви вышел, и Томбс принялся за дело. Опрыскав их дезинфицирующей жидкостью, ощупав и простучав, он выдал им новое нижнее белье и накрахмаленные хлопчатобумажные комбинезоны. Из уважения к воинскому званию первым в очереди был полковник Саба.
Когда они переоделись, Томбса сменил Пиви.
— Не нравится мне все это, — сказал Саба, следя за лейтенантом. — А вдруг они спросят меня про побоище на стадионе?
— Иди, иди, — весело отозвался Тулж, — и ничего не бойся. Просто вежливо отвечай на вопросы. В конце концов, они же англичане. Поверь мне, после допроса будет чай.