Дочь пирата
Шрифт:
Хотя Уилсону и не хотелось переступать через метлу второй раз, его успех не оставил ему никакой альтернативы. В июне он женился на Андреа. На литературный гонорар и на большую долю сбережений Андреа они купили реставрированную ферму в округе Варинокко, что милях в пятидесяти к северу от их города. Ферма стояла на возвышенности и открывала вид на темные воды Потсвахнами. Дом был построен в 1790 году из твердого полевого камня. Шесть спален под балочными потолками, по мнению Андреа, предсказывали, что
4
Однажды ноябрьским утром Уилсон обнаружил письмо в почтовом ящике среди рекламной макулатуры и деловой корреспонденции. Конверт из грубой голубой бумаги, порванный по краям, с шестью разноцветными марками Республики Мадагаскар, острова у берегов Африки, похожего на мужской ботинок, переслал Уилсону его издатель. Обратного адреса на конверте не было.
На убранные поля лил холодный дождь. Уилсон разложил почту на кухонном столе. Сердце готово было вырваться из груди. Уилсон покрутил письмо в руках. Водопроводный кран за спиной капал, явно накликая беду. Под напором ветра старый дом слегка поскрипывал. Уилсон разрезал конверт кухонным ножом. Как и подсказывало сердце, письмо было от Крикет. В конверт, кроме письма, была вложена фотография. Уилсон увидел Крикет, держащую на коленях мальчика лет четырех от роду. У ребенка были уилсоновские нос и рот и зеленые глаза, высокие скулы и копна отливающих медью волос, как у Крикет. Когда Уилсон склонился над письмом, пытаясь разобрать неряшливый почерк бывшей жены, старая шиферная крыша не выдержала усиливавшегося дождя и начала протекать.
Тананариве, 16 мая
Дорогой Уилсон! На прошлой неделе я увидела твою книгу в английском книжном магазине «Баттингли и сыновья» в Найроби. Покупать ее я не стала, но запомнила название издательской фирмы. Надеюсь, издатель перешлет тебе это письмо, так как у меня для тебя есть интересная новость. У тебя появился сын, которого я назвала Эльзевиром в честь своего отца и предка, великого пирата. Он родился третьего марта, примерно через девять месяцев после того, как мы с тобой ночью на борту «Ужаса», на озере Цуванга, занимались любовью. Я была беременна, когда ты бросил меня на том поганом песчаном клочке суши, хотя тогда я этого еще не знала.
Мальчик красивый, сильный и очень похож на тебя.
Теперь, после всего сказанного, я хочу, чтобы ты знал: я скучаю по тебе и (можешь назвать меня сумасшедшей) мечтаю когда-нибудь снова встретиться с тобой. Мне хотелось бы, чтобы ты увидел нашего сына. На три месяца, на сезон дождей, я уезжаю в Париж. Обычно первого апреля. Я купила мрачный дом на острове Сен-Луи, там хватит места и для тебя и для твоих книг. Ты можешь связаться со мной в любое время через моего адвоката Густава Леконта, ул. Ламартина, дом 8-бис, Париж, 00017, Франция. Подумай об этом.
С любовью к тебе Крикет.
P.S. Помнишь отметку на твоем плече? Согласно Уставу Братства и моему сердцу, это означает, что ты мой навеки.
Целую, К.
Уилсон прочитал письмо Крикет четыре раза и словно зачарованный полчаса рассматривал фотографию. У него дрожали руки, на шее выступил пот. И вдруг он ощутил на языке соленый привкус. Уилсон закрыл глаза и увидел зеленые волны, падающие на палубу корабля, черный флаг с черепом и костями на горизонте. Он встряхнул головой и прогнал видение, вышел во двор и постоял там, пока не промок до нитки и не почувствовал запах мокрой земли и лошадей в конюшне, пока мысли о Крикет и море не смыл чистый, всепрощающий дождь.
В том году Уилсон в Париж не поехал. Как и в следующем. По правде говоря, он вообще не собирается туда. Но, лежа рядом с женой на кровати под балочным потолком, он вспоминает прикосновения Крикет. Тогда ему стоит неимоверных усилий не выйти из дому, не поехать в аэропорт и не взять билет на первый самолет в Париж или на Мадагаскар. Но кто знает, что случится в будущем…