Дочь пирата
Шрифт:
Отец Крикет приблизился к бывшему теперь судовладельцу и упер руки в бока. Поизучав палубу, он толкнул миллиардера сандалией:
— Вы Акерман?
Миллиардер поднял голову и страдальчески заморгал. Одна сторона лица у него была в ссадинах.
— Нет, — отрекся он от себя жалобным тонким голоском. — Нельзя ли мне вернуть очки?
— Поздравляю вас с удачным поглощением фирмы «Калтех индастриз» три года назад, — проигнорировал пират его просьбу. — Это было самое быстрое, самое наглое поглощение из всех, что я когда-либо видел.
— Вы слышали об этой операции? —
— О ней писали в финансовых газетах «Уолл-стрит джорнал» и «Файненшл тайме». Обе давали подробные отчеты о ваших проделках.
— Кто вы такой?
— Я капитан Пейдж, командир вон того доброго корабля. — Коротышка кивнул на ржавую посудину, притиснутую к яхте. — Член Берегового братства, причем с отменной репутацией. Это все, что вам следует знать.
— Так вы п-п-пират.
Отец Крикет пожал плечами:
— Разве вы не заметили повязку у меня на глазу?
— Она настоящая? — справился Акерман.
— Я потерял глаз в результате несчастного случая. Дома. От сверла отскочил кусочек и угодил прямо в роговицу. Потом в глаз попала какая-то инфекция, и его пришлось удалить. Можно было бы поставить стеклянный, но на кой черт? Думаю, меня можно назвать консерватором в том, что касается работы.
— Ты мерзкий убийца и вор, — вскричал внезапно капитан Амундсен, — грабитель, убивающий безвинных людей. Объясни ему, что означает твой черный флаг. Скажи ему, что собираешься с нами сделать, когда получишь желаемое.
— Да, что вы собираетесь делать? — истерически подхватил Акерман. — У меня есть деньги, я заплачу вам. Пожалуйста… — Он перешел на вой.
— Мы знаем, что у вас есть деньги, Акерман, — спокойно ответил пират. — Вопрос в том — сколько?
— Это не честно, — закапризничал миллиардер.
— А что честно, Шлюбер? — бросил пират через плечо.
Ариец извлек из прозрачного пластмассового футляра компьютер и уселся по-турецки на палубу. Уилсон услышал легкий щелчок и жужжание твердого накопителя, набирающего скорость.
— Секундочку, сэр, я должен войти в базу данных, — произнес Шлюбер с едва заметным немецким акцентом. И забегал пальцами по клавиатуре. — Вот он где. Внесен в файл «Богатые ублюдки». Акерман, Дуайт А. Родился в Сан-Луис-Обиспо, Калифорния, 17 апреля 1946 года. В прошлом году заплатил федеральный подоходный налог чуть больше миллиарда долларов. Следовательно, он стоит по крайней мере на два миллиарда дороже, сэр. Эти ублюдки, как правило, имеют тайные банковские счета в Швейцарии или на Багамах.
Акерман облизнул губы:
— Это неправда…
Капитан Пейдж сделал нетерпеливый жест. Мустафа ударил Акермана по затылку арапником. Короткий свист — и миллиардер обвис на нейлоновых бечевках.
Уилсон взглянул на белое небо и попытался отрешиться от действительности, но безуспешно. Абордажная команда расположилась неподалеку от него. Пираты курили и смеялись, как строительные рабочие во время перерыва. Тень от фок-мачты медленно перемещалась по палубе.
10
Уилсона перевели на пиратский корабль и заперли в маленькой душной каюте,
Несколько минут спустя перегорела лампочка. Уилсон лежал в кромешной тьме, свернувшись калачиком, на голом матраце, от которого несло мочой. Тихая возня на полу свидетельствовала о присутствии крыс. Один раз кто-то принес воды и шоколадный батончик: дверь открылась буквально на миг. Уилсон следил за временем по светящимся наручным часам, и каждая цифра на зеленом экранчике камнем падала ему на сердце.
Уилсон думал об отце. Для большинства людей игроки ассоциируются с гангстерами и головорезами. Отец же был добрым скромным человеком, полной противоположностью буйным завсегдатаям ипподромов. Уилсон до сих пор отчетливо представлял его лицо, он помнил резкий ночной телефонный звонок и рыдания матери в спальне, которые долетали до него сквозь стену.
На обложке журнала «Диспетч», вышедшего на следующее утро, была помещена фотография обломков пассажирских вагонов, они торчали из темных холодных вод Потсвахнами словно руки утопленника. Была и еще одна фотография — в воскресном выпуске «Телеграф джорнал», позднее она получила премию как лучшая за тот год, и Уилсон часто встречал ее репродукции в книгах. Трупы сгоревших и замерзших людей лежали вдоль берега, как поленья. Полицейские и береговая охрана безучастно стояли на заднем плане в черных от дождя плащах и разговаривали о спорте. Белые бирки на больших пальцах ног мертвецов покачивались на ветру, словно моля о помощи. Ровно за неделю до катастрофы отец поехал с Уилсоном на ипподром в Адмор-Даунс на старом трамвае. Теперь, закрывая глаза, Уилсон видел большое поле, обнесенное оградой, а за ним — тихие окраины, уходящие вдаль. Несколько озябших фламинго с подрезанными крыльями ходили по зеленому овалу, как собаки, потерявшие хозяина.
В тот день был стипль-чез. Лошади прыжками преодолевали препятствия «щетку» и «полено», и в каждом заезде несколько жокеев падали наземь, рискуя угодить под копыта отставших лошадей. Уилсон улавливал запах свежескошенной травы, навоза и трубочного табака, замечал мощные бока лошадей и кислые выражения на лицах проигравших игроков, видел большую фетровую шляпу и новый твидовый пиджак отца.
Во время седьмого заезда отец положил Уилсону на плечо руку и присел на скамью. Совместный выход отца и сына должен непременно сопровождаться разговором. Отец со вздохом сдвинул шляпу на затылок и начал свой лучший монолог.
— Я знаю, ты слышишь, как мы иногда ссоримся с матерью по поводу денег, — сказал он и взглянул на скачущих лошадей, они ярко выделялись на зеленом фоне. — Твоя мать очень хорошая женщина, очень умная, но она склонна путать некоторые вещи. Она думает, будто люди нуждаются в деньгах больше всего, но это не совсем так. Люди еще нуждаются в любви, например. Но что им нужно по-настоящему, так это чувство собственного достоинства. Каждому нужно чувство собственного достоинства, а его-то как раз и мало в нашей жизни. Позволь мне открыть тебе один секрет — достоинство не имеет цены. Нет на свете такого богача, который мог бы купить его.