Дочь палача
Шрифт:
Этот взгляд едва не стоил Магдалене равновесия. Она оступилась на скользком дереве и кое-как смогла выровняться, чтобы не свалиться в течение. Теперь она стояла правой ногой на одном бревне, а левой – на другом. Под ней бурлила и пенилась вода. Магдалена понимала, что если упадет туда, то ее расплющит бревнами, как зернышко в жерновах.
Она осторожно двинулась дальше. Солдат позади нее преодолел уже немалый отрезок по своему бревну. Магдалена глянула в его лицо и поняла, что это Ганс – солдат, который собирался первым над ней надругаться. Человек этот, без сомнения, боялся,
Магдалена легко перескочила на следующее бревно, которое приблизилось к лодке. Она уже почти добралась до борта, как вдруг услышала позади крик. Девушка оглянулась и увидела, как солдат, словно акробат, заплясал на бревне. Какой-то миг он еще цеплялся за воздух, а затем рухнул в воду. Деревья со скрипом перекатились на то место, куда он упал. Магдалене показалось, что голова мужчины ненадолго показалась среди бревен. Потом от солдата Ганса ничего не осталось.
Второй наемник стоял на краю обрыва и нерешительно смотрел на бушующие воды. Наконец он развернулся и исчез за деревьями.
Магдалена прыгнула в последний раз, крепко ухватилась за борт и влезла в лодку. Та оказалась сырой, и на днище плескалась вода, но течей, слава богу, не было. Магдалена свалилась без сил и начала тихо плакать.
Немного согревшись под лучами восходящего солнца, дочь палача поднялась, взялась за весла и принялась грести по течению вдоль берега, в сторону Кинзау.
Проход позади обрушился, и Симон упал на Клару, чтобы защитить ее своим телом. Затем он стал молиться. Все вокруг скрипело и грохотало. На спину рухнуло несколько глиняных комьев. Потом тряхнуло в последний раз и наступила тишина.
Свеча удивительным образом не погасла. Симон все еще судорожно сжимал ее в кулаке. Он осторожно поднялся на колени и посветил в проход. Облако пыли и дыма медленно рассеивалось, и в пламени свечи на пару шагов стал виден коридор.
За спиной на полу скорчилась София, покрытая, словно бурой мукой, пылью. Ее засыпало землей и мелкими комками глины. Но под слоем пыли что-то слабо шевельнулось – девочка, похоже, осталась жива. За ней не было ничего, кроме тьмы и груды булыжников. Симон мрачно кивнул. Путь назад отрезан окончательно. Но сюда, по крайней мере, больше не просачивался дым.
– София? Господи помилуй, ты не пострадала? – прошептал он в ее сторону.
Рыжая покачала головой и поднялась. Лицо ее побледнело, но в целом она была в порядке.
– Проход… он… обвалился, – промямлила она.
Лекарь опасливо посмотрел вверх. Потолок над ними казался надежным. Никаких крепей не было – только гладкая плотная глина. Округлая, слегка вытянутая вверх форма придавала стенкам дополнительную прочность. Симон уже видел такое в книжке по горному делу. Люди, построившие этот проход, были мастерами своего дела. Сколько времени прошло с тех пор, как прорыли этот лабиринт? Годы? Десятки лет? А нынешний обвал вызвала, скорее всего, влажность. Откуда-то, должно быть, просачивалась вода, и глина размягчилась. Но в целом туннель находился в превосходном состоянии.
Симона не переставало удивлять это сооружение. Для чего
Если только туннель не выводил куда-нибудь…
Симон взял Софию за руки.
– Нужно идти дальше. Проход может обрушиться. Где-то здесь должен быть выход.
София смотрела на него расширенными от ужаса глазами. Она оцепенела, и у нее, похоже, был шок.
– София, ты слышишь меня?
Никакой реакции.
– София!
Симон влепил ей звонкую пощечину, и девочка пришла в себя.
– А… что?..
– Нужно выбираться отсюда. Соберись. Пойдешь впереди и понесешь свечку. Следи, чтобы она не погасла, – он посмотрел ей в глаза. – Я возьму Клару и пойду прямо за тобой. Ты поняла меня?
София кивнула, и они двинулись в путь. Дошли до поворота, за которым проход снова выровнялся и постепенно стал подниматься – сначала едва ощутимо, а потом все заметнее. Сперва приходилось ползти на коленках, но через некоторое время туннель стал шире и выше. В конце концов они уже смогли пригнувшись бежать. Симон нес Клару на спине, ее руки болтались у него за спиной. Она была такой легкой, что он почти не чувствовал ее веса.
Внезапно в лицо задул ветерок. Симон глубоко вдохнул и почувствовал свежий запах леса, смолы и весны. Никогда еще воздух не казался ему такой благодатью.
Но вскоре проход уперся в тупик.
Симон не верил своим глазам. Он выхватил у Софии свечу и встревоженно огляделся. Тупик. Даже никакой дыры не было.
Лишь после долгих поисков он обнаружили лаз, который вел вверх.
На высоте примерно пяти шагов в узкую щель сочился солнечный свет. Наверху, недосягаемая для них, лежала каменная плита. Даже если Симон посадит Софию на плечи, она не дотянется до верха. Не говоря уже о том, чтобы сдвинуть тяжелую глыбу.
Они оказались в ловушке.
Симон мягко опустил Клару и сел рядом с ней на пол. Не впервые уже за этот день ему хотелось завыть или хотя бы закричать погромче.
– София, по-моему, нам отсюда уже не выбраться…
Девочка задрожала. Она прильнула к Симону, положила голову ему на колени и обхватила его ноги.
Внезапно лекарь снова вспомнил о знаке. Он сдвинул платье девочки, чтобы оголились плечи.
На правой лопатке красовался ведьмовской символ.
Юноша надолго замолчал.
– Вы сами нарисовали друг другу эти символы, так ведь? – спросил он наконец. – Гематит, обыкновенный порошок… Увидели где-то у Штехлин и начертили себе соком бузины. Все это не более чем игра…
София кивнула, не поднимая головы с колен лекаря.
– Бузиной, – продолжал Симон. – Ну и глупцами же мы были! Станет сатана наносить свои отметины безобидным сиропом… Но зачем, София? Для чего?
– Они нас гоняли, били и издевались… Каждый раз плевались в нас и обзывали!
– Кто? – взволнованно спросил Симон.