Дочь палача

Пётч Оливер

Девушка свирепо развернулась.

– Кто это был? А ну выходи!

Несколько детей пустились наутек. Но большинство остались стоять, язвительно глядя на нее.

– Кто это был? – повторила она.

– Заколдовала Симона Фронвизера, чтобы всюду бегал за тобой, как собачонка, и с ведьмой Штехлин ты одного поля ягодка!

Бледный мальчишка лет двенадцати с кривым носом вышел вперед. Магдалена узнала его. Это был сын пекаря Бертхольда. Он упорно смотрел ей прямо в глаза, однако руки его дрожали.

– Ну,

и кто же говорит такое? – спокойно спросила Магдалена и попыталась улыбнуться.

– Мой отец говорит, – прошипел маленький Бертхольд. – И считает, что тебя следом отправят на костер!

Магдалена оглядела всех с вызовом.

– Кто-нибудь еще верит в эту чепуху? Если есть такие, то проваливайте, пока не получили.

Ей вдруг пришла идея. Она полезла в корзину и вынула горсть засахаренных ягод, которые вообще-то купила на рынке для близнецов. Улыбнувшись, она заговорила снова:

– А другие смогут получить кое-что вкусненькое, если расскажут мне кое о чем.

Дети подступили ближе.

– Не берите ничего у ведьмы! – закричал сын Бертхольда. – Ягоды уж точно заколдованы, и вы отравитесь!

Кто-то из детей, кажется, испугался. Но аппетит оказался сильнее. Они во все глаза следили за ее движениями.

– Палачихе Магдалене заклеймили рожу… – снова начал маленький Бертхольд, но подпевать ему никто не стал.

– Заткнись уже! – перебил его другой мальчишка, у которого не хватало целого ряда передних зубов. – От твоего отца каждое утро водкой несет, когда я за хлебом захожу. Черт его знает, чего этот пьяница навыдумывал. А теперь пошел вон!

Сын пекаря разревелся и с воплями убежал. Несколько ребят последовали за ним, остальные окружили Магдалену и как зачарованные уставились на засахаренные ягоды в ее руках.

– Итак, – начала она. – Убитые мальчики, Клара и София. Кто знает, что они делали у знахарки? Почему они не играли с вами?

– Никакого проку, одни заботы от них, – сказал мальчик перед ней. – Никто о них тут жалеть не станет. И никто не хотел с ними даже связываться.

– И почему же? – спросила Магдалена.

– Так они же ничейные, приемыши и сироты! – проговорила светловолосая девочка таким тоном, словно Магдалена туговато соображала. – Тем более они тоже не хотели иметь с нами дела. Все время крутились вокруг этой Софии. А она однажды моего брата до синяков избила, эта ведьма!

– Но Петер Гриммер ведь не был сиротой. У него еще остался отец… – вставила Магдалена.

– София заколдовала его, – прошептал беззубый мальчик. – Его будто подменили, когда он связался с ней. Они целовались и показывали друг другу голые задницы! Он как-то сказал, что сироты заключили союз и могут наслать на других детей бородавки и оспу, если только захотят. И всего через неделю маленький Маттиас помер от оспы!

– А

колдовать они научились у Штехлин, – крикнул маленький мальчик, стоявший поодаль.

– Они вечно торчали у нее дома, вот дьявол и забрал своих прислужников! – прошипел еще один.

– Господи, – пробормотала Магдалена, а потом таинственно взглянула на детей. – Я тоже могу колдовать, – проговорила она. – Не верите?

Дети испуганно расступились.

Магдалена заговорщицки им подмигнула и сделала несколько замысловатых движений рукой, а затем прошептала:

– Я могу наколдовать, чтобы сахарные ягоды сыпались с неба.

Она подбросила конфеты высоко в воздух. Пока дети с криками дрались за лакомство, Магдалена скрылась за ближайшим поворотом.

Она не заметила, что в некотором отдалении за ней следовала чья-то тень.

– Думаю, попробую-ка я наконец чашку твоего дьявольского пойла, – палач указал на мешочек, болтавшийся на поясе у Симона.

Лекарь кивнул и насыпал кофейного порошка в закипающий котелок, висевший над огнем. Распространился яркий бодрящий аромат. Куизль потянул носом и одобрительно кивнул:

– Пахнет совсем недурственно для мочи дьявола.

Симон усмехнулся.

– И, поверьте, он приведет наши мысли в порядок.

Юноша налил палачу оловянную кружку до краев. Затем осторожно отпил из своей чашки. С каждым глотком тяжесть в голове улетучивалась.

Оба сидели друг напротив друга за большим пошарпанным столом в доме палача и обдумывали события прошлой ночи. Жена палача Анна Мария поняла, что им хотелось побыть в одиночестве, поэтому прихватила близнецов и отправилась к реке стирать. В комнате воцарилась тишина.

– Голову даю на отсечение, что София и Клара до сих пор где-то на стройке, – проворчал наконец палач и постучал пальцами по столу. – Где-то там должно быть укрытие, причем хорошее. Иначе мы сами или другие давно бы его нашли.

Симон вздрогнул. Он обжегся о край чашки.

– Вполне возможно. Только жаль вот, проверить теперь нельзя, – проговорил он и облизнул губы. – С утра до вечера там рабочие, а по ночам часовые, которых туда Лехнер отправил. Если они разнюхают что-нибудь о детях, то сразу же доложат секретарю…

– И Софию вместе с Мартой отправят на костер, – закончил палач. – Черт побери, да это точно колдовство!

– Не говорите так, – усмехнулся Симон, но потом снова посерьезнел. – Надо все еще раз подытожить. Дети, предположительно, прячутся где-то на стройке. Кроме того, там же что-то закопано. Что-то такое, что горит желанием отыскать богатый человек, который нанял для этого нескольких солдат. Резль из трактира Земера рассказала, что эти солдаты на прошлой неделе с кем-то встречались на втором этаже.