Дочь палача
Шрифт:
Треск ветки заставил его остановиться. Звук раздался справа, со стороны дороги. Вот треснула еще ветка. Кто-то к нему приближался, и этот кто-то пытался красться. При этом действовал весьма неумело.
Якоб стал озираться и приметил еловую ветку на уровне головы. Он забрался на дерево и полностью скрылся среди ветвей и иголок. Через пару минут шаги приблизились. Куизль дождался, когда неизвестный прошел прямо под ним, и обрушился вниз.
Магдалена услышала его в последний момент. Она метнулась вперед и, оглянувшись, увидела, как отец рухнул на землю позади нее. Прямо перед столкновением Куизль успел понять,
– С ума сошла? – зашипел он. – И чего вздумалось красться по лесу, как грабитель? Разве не с матерью должна быть и растирать порошки? Упрямая девка!
Магдалена сглотнула. Отец известен был своей вспыльчивостью. Тем не менее ответила она ему, глядя прямо в глаза:
– Мама сказала, ты здесь из-за Штехлин. И я подумала, что, может, смогу помочь.
Якоб громко рассмеялся.
– Помочь? Ты? Помогай матери, и этого довольно. А теперь убирайся, пока я не дал воли рукам.
Магдалена скрестила руки на груди.
– Я не позволю тебе отсылать меня, как малое дитя. Скажи хотя бы, что ты намереваешься делать. В конце концов, Марта и меня на свет приняла. Я с тех пор, как соображать начала, носила ей каждую неделю травы и мази. А теперь делать вид, что ее судьба меня не касается?
Палач вздохнул.
– Магдалена, поверь, так лучше. Чем меньше ты знаешь, тем меньше сможешь потом наболтать. Хватит и того, что ты с лекарем разгуливаешь. Люди и так трещат без умолку.
Магдалена улыбнулась свое ребячьей улыбкой, которой прежде выпрашивала у отца какое-нибудь лакомство.
– Признайся, он же тебе нравится, этот лекарь?
– Хватит, – проворчал Якоб. – Какая разница, нравится он мне или нет… Он сын доктора, а ты дочь палача. И не забывай этого. А теперь ступай домой, помогай матери.
Магдалена не собиралась сдаваться. Она искала достойный ответ, и взгляд ее заскользил по деревьям. Неожиданно она заметила, как за орешником мелькнуло что-то белое.
Уж не…
Магдалена бросилась туда, что-то вырыла из земли, и в перепачканных руках у нее оказался маленький цветок в форме звезды. Она протянула его отцу. Изумленный, он взял цветочек в обе ладони.
– Морозник, – сказал он, поднеся цветок к носу. – Я здесь их уже давным-давно не встречал. Знаешь, говорят, будто ведьмы делают из него мазь, и с ее помощью летают в Вальпургиеву ночь.
Магдалена кивнула.
– Даубенбергер мне рассказывала. Еще она думает, что убийства детей как-то связаны с Вальпургиевой ночью.
– С Вальпургиевой ночью? – Отец посмотрел на нее с недоверием.
Дочь снова кивнула.
– Она считает, что совпадения быть не может. Через три дня шабаш, там ведьмы станут плясать у дороги на Хоэнфурх и летать…
Куизль резко ее перебил:
– И ты веришь в эти глупости? Иди домой и займись стиркой, дальше я без тебя обойдусь.
Магдалена возмущенно взглянула на отца.
– Но ты ведь только сейчас сам сказал, что есть ведьмы и мазь, чтобы летать! – Она пнула поваленный ствол березы. – Так во что мне верить?
– Я сказал, люди говорят что-то такое – есть разница, – сказал Куизль. Он вздохнул и серьезно посмотрел на дочь. – Я только верю, что существуют плохие люди. Ведьма это или священник, мне все одно. Да, согласен, есть
Магдалена кивнула:
– Даубенбергер знает, из чего делают такое зелье, – она принялась перечислять шепотом. – Морозник, альраун, дурман, белена, болиголов, красавка… Старуха мне здесь много трав показывала. Однажды мы даже воронец нашли.
Куизль глянул на нее недоверчиво.
– Воронец? Ты уверена? Я за всю жизнь ни одного не видел.
– Во имя Девы Марии, это правда! Отец, поверь, я знаю каждый листочек в округе. Ты меня многому научил, а чему не учил, показала Даубенбергер!
Якоб с сомнением оглядел ее. Потом расспросил о тех или иных травах. Магдалена рассказала про все. Когда ее ответы его удовлетворили, он назвал ей несколько растений и спросил, знает ли она, где их искать. Дочь ненадолго задумалась и затем кивнула.
– Веди туда, – сказал он. – Если это окажется правдой, тогда я расскажу, что намереваюсь делать.
Примерно через полчаса они добрались до нужного места – тенистой поляны посреди леса, заросшей камышом. Перед ними оказался пересохший пруд, из него выступали травянистые островки. Позади него расположился влажный луг, и там местами проглядывало что-то фиолетовое. Пахло трясиной и торфом. Якоб закрыл глаза и принюхался к запахам леса. Среди смолистой хвои и сырого мха ясно угадывался еще один аромат.
Дочь была права.
Симон понемногу успокаивался. Покрасневший от гнева, после ссоры с отцом он первым делом поспешил к рыночной площади. Там у одного из многочисленных лотков юноша быстро съел на завтрак кусок хлеба с несколькими колечками сушеных яблок. Пока он жевал жесткие сладкие яблоки, гнев его постепенно угасал. Не имело никакого смысла нервничать из-за отца. Они просто были разными. Гораздо важнее сейчас спокойно подумать. Симон наморщил лоб.
Якоб Шреефогль рассказал, что через несколько дней в Шонгау приедет княжеский управляющий, чтобы огласить приговор. До этого времени следовало найти виновного, так как у советников не было ни желания, ни денег, чтобы кормить управляющего и всю его свиту дольше, чем это потребуется. Кроме того, секретарь Лехнер всеми правдами стремился успокоить город. Если к приезду Его сиятельства Вольфа Дитриха фон Зандицелля не воцарится мир, это существенно подорвет авторитет Лехнера в Шонгау. Значит, в их распоряжении было три, самое большее четыре дня. Столько требовалось солдатам и прислуге, чтобы добраться из далекого имения в Тиргауптене до города. Стоило управляющему только появиться здесь, и тогда ни он, ни палач, ни сам господь не в силах будут спасти Марту Штехлин.
Симон съел последнее яблоко и пошел через оживленную площадь. Ему то и дело приходилось обходить служанок и крестьянок, толкавшихся у лотков с мясом, яйцами и морковью. Некоторые тоскливо глядели ему вслед. Не обращая на них внимания, Симон свернул в Куриный переулок, где жили приемные родители Софии.
Рыжая девочка больше ему не попадалась. Он был уверен, что она знала больше, чем говорила. Она каким-то образом являлась ключом к тайне, хотя он пока не выяснил точно, что за роль она во всем этом играла.