Дочь Листопада
Шрифт:
– Готовы к веселому и мокрому уроку английского языка? – полюбопытствовала я.
Парни тут же оживились, в их глазах заиграл азарт. Обсуждая все детали, мы опоздали на первый урок, чему я в принципе не огорчилась.
После скучной истории последовали два урока биологии, где мы в поте лица решали задачи и писали тесты.
На русском было так же скучно, как и на истории. Зато физкультура прошла весело. Вместо физкультуры мы готовились к последнему уроку – английскому.
Димка закупился пиццами и лимонадом, зная, что этот урок будет
Мы наполнили много маленьких воздушных шариков водой и попытались их скрыть, но в сумках мало места из-за учебников, поэтому все шары поместили в большой карман Сашки.
Подговорив еще несколько одноклассников и отдав им часть припасов, мы начали ждать звонка, бегая по классу и круша все на своем пути.
Прозвенел звонок и в ту же секунду вошла гордая смотрящая на всех свысока учительница английского – Дарья Сергеевна. Громко стуча каблуками, она озарила класс грозным взглядом, как будто что-то подозревая.
Дарья Сергеевна была самым жестоким и грозным учителем в школе. Ее все боялись и даже учителя старались обходить ее стороной. Ее жестокие методы учения нравились далеко не всем. Дарья Сергеевна могла спокойно за любую оплошность треснуть указкой по голове или запустить учебник в ученика, который неправильно прочитал слово по-английски.
Через пару минут она открыла учебник и начала спрашивать домашнее задание. Именно в этот момент Димка, самый главный озорник в нашем классе, встал со стула и крикнул: «Унижение за унижение!», бросив водную бомбу прямиком в учительницу. Она вскочила со своего места, потеряв дар речи и ошарашенно смотрела, как вся ее строгая одежда пропитывается водой.
Следом последовал еще один маленький воздушный шарик, до отказа наполненный водой, взорвавшийся у учителя в волосах. После второго шарика же началась вакханалия. Большинство учеников кидались разноцветными водяными бомбами, пуляя их по классу, в доску, или соседей, звонко хохоча. Класс потихоньку затапливался, а смех становился громче и громче. Я, конечно, тоже имела к происходящему отношение, ведь именно мне пришло в голову закупиться тонкими воздушными шариками. И, зарядив шарик на примере остальных, я чувствовала внутреннее удовлетворение. Но, увы, это не могло продолжаться слишком долго.
На крики и возгласы нашего класса сбежались учителя из соседних кабинетов, в желании усмирить, но, открыв дверь кабинета, застывали прямо у порога. В них смешивался смех и педагогика, не позволявшая смеяться в подобной ситуации.
– Что вы стоите?! Прекратите этот балаган! Вызовите директора, полицию, ОМОН! – верещала пострадавшая, защищаясь от обстрела.
Важно отметить, что нас совсем не пугала перспектива расправы, поэтому, как шарики с водой закончились, а пол кабинета можно было назвать бассейном, мы всем классом смирились, когда, мокрая как курица, учительница повела нас прямиком к директору. Учительница была в бешенстве, но нас это волновало не меньше, чем ее испорченная одежда.
– Евгений
Директор слушал ее вполуха, занимаясь бумагами за своим широким столом. Он перебирал документы, сверяя и ставя на некоторых подпись, также заглядывая в экран монитора. Он ни на минуту не отвлекся от своего занятия, но, когда Дарья Сергеевна остановила водопад из экспрессии, обратил-таки на нас свой умный взгляд.
– Комарова, что вы здесь вытворяете? Если вы не можете справиться с учениками на собственном уроке, то пишите приказ об увольнении, – спокойно произнес мужчина, не прекращая зрительного контакта с собеседницей. – Десятый «А» свободен, а вы, Комарова, навестите меня после уроков.
Зная, что она это так просто не оставит мы немного понурили головы. Удовольствие, которое мы получили от данной проказы, не могло ничего испортить.
– Малолетние бандиты! Не думайте, что легко отделались. Сейчас вся ваша подгруппа поднимается наверх и чистит кабинет!
Вернувшись, мы оценили масштаб трагедии: весь пол, все стены и доска вместе с партами оказались в воде. Документы, в беспорядке лежавшие на столе Дарьи Сергеевны, были безвозвратно испорчены.
– И никто из вас не уйдет домой, пока класс не будет сиять!
– Дарья Сергеевна, сейчас он сияет как никогда. Куда лучше-то? – в своей привычной манере произнес Сашка.
Он был по-своему прав, ведь от отражения света и воды, правда, шел блеск, но это, явно, совсем не то, что подразумевала учительница. Она гаркнула, и прописала Саше подзатыльник, направляясь к своему столу, стараясь при этом не поскользнуться на скользком полу.
Принеся все необходимое, мы начали собирать воду в ведра, то и дело на кого-то натыкаясь. Регина пыталась восстановить и высушить испорченные водой бумаги, она развесила листки, которые еще можно спасти на батареи и на подоконник. Ванька, как самый высокий, вытирал пыль со шкафов. Сашка драил содой парты и стулья, а вот Димка как обычно затеял ссору.
– Тут я стою, не видишь? – орал на Егора Димка, тряся перед лицом грустного одноклассника грязную мокрую тряпку. – Иди, собирай воду где-нибудь в другом месте, и желательно подальше от меня!
– Я думал…
– Меньше думай, больше работай! – перебил того Димка и пригласительным жестом отправил паренька в другой угол класса.
Дарья Сергеевна стояла в дверях, что бы ни дай Бог, кто вышел из класса, и отдавала редкие приказы. Ее жесткий взгляд пронизывал насквозь. Под таким пристальным взглядом было весьма тяжело убираться. Все то и дело смотрели в ее сторону в надежде, что она ушла или, по крайней мере, взгляд стал хоть немного легче.
– Ульянов! – неожиданно прогремел голос Дарьи Сергеевны. – Ты зачем выливаешь грязную воду в мой любимый цветок?