Дочь крови
Шрифт:
— Зачем ты это делаешь? — задыхаясь, спросил эйрианец. — По крайней мере, назови причину.
— А почему бы и нет? — горько отозвался тот. — Я ведь здесь вроде шлюхи, должен спать со всеми. Так почему бы не с тобой?
— Потому что я не хочу, чтобы ты это делал. Ты и сам не хочешь. Деймон, это же безумие! Зачем ты это делаешь?
Деймон прижался лбом ко лбу Люцивара.
— Ты ведь уже знаешь ответ, так зачем задаешь мне вопросы? — Он легонько помассировал плечи эйрианца. — Я больше не могу выносить их прикосновения… С тех самых пор… Меня тошнит от тел этих женщин,
Люцивар обхватил запястья Деймона. Стыд и горечь, излучаемые сознанием Ублюдка, задели больное место, к которому эйрианец боялся притрагиваться уже пять лет. Как только она станет достаточно взрослой, чтобы понимать, что означает словосочетание «раб для утех», будет ли эта кошка с сапфировыми глазами презирать их обоих за то, каким образом им пришлось служить? Не имеет значения. Он будет сражаться до последнего, приложит все силы, чтобы обрести хотя бы призрачный шанс служить ей. И Деймон сделает то же самое.
— Деймон, — произнес он, глубоко вздохнув. — Деймон, она пришла.
Тот наконец отстранился.
— Я знаю. Я ее почувствовал. — Он засунул дрожащие руки в карманы брюк. — Вокруг нее ощущение беды, опасности…
— Какой беды? — резко спросил Люцивар.
— …и я не могу не думать, может ли он — точнее, станет ли он — защищать ее.
— Кто? Деймон!
Тот опустился на пол, схватившись за пах и застонав.
Беззвучно выругавшись, Люцивар обхватил Деймона руками и приготовился ждать. Больше ничего нельзя сделать для мужчины, переживающего удар боли, посланной через Кольцо Повиновения.
К тому времени, как пытка прекратилась и Деймон поднялся на ноги, его красивое лицо с аристократическими чертами превратилось в холодную маску, искаженную болью, а голос лишился выразительности и каких бы то ни было чувств.
— Похоже, леди Корнелия требует моего присутствия. — Он щелчком пальцев сбил с рукава куртки веточку. — Можно было подумать, что к этому времени она научится действовать по-другому. — Он замер у выхода. — Береги себя, Заноза.
Через некоторое время после того, как шаги Деймона затихли вдали, Люцивар прислонился к стене беседки. Что же произошло между Деймоном и девочкой? И что означало это пожелание — «Береги себя»? Теплое прощание… Или же предупреждение?
— Деймон? — шепнул Люцивар, вспомнив другое место и другой двор. — Деймон, только не это!
Он помчался к особняку.
— Деймон!
Эйрианец ворвался в дом и принялся прокладывать себе путь через толпу сплетничающих девиц, на мгновение узнав искаженное гневом лицо Зуультах. Он уже поднимался по лестнице, ведущей в комнаты для гостей, когда волна боли от Кольца Повиновения заставила его опуститься на колени. Зуультах стояла неподалеку, и в ее глазах полыхала ярость. Люцивар попытался подняться на ноги, но новая волна боли, исходящая от Кольца, заставила согнуться пополам и прижаться лбом к ступенькам.
— Отпусти меня, Зуультах. — Его голос был хриплым и надтреснутым.
— Я
Люцивар кое-как повернулся, чтобы взглянуть ей в лицо.
— Отпусти меня, ты, тупая сука, — прошипел он. — Отпусти сейчас, пока еще не слишком поздно.
Ей потребовалось слишком много времени, чтобы осознать: Люцивар боится не ее. И через еще одну очень долгую минуту эйрианец смог встать на ноги.
Прижав одну руку к паху, Люцивар кое-как поднялся по лестнице и заставил себя перейти на неровный бег, направляясь к комнатам для гостей. Сейчас не было времени думать о том, что за спиной растет толпа. Не было времени думать о чем-то, кроме того, что нужно как можно быстрее добраться до покоев Корнелии, прежде чем…
Деймон открыл дверь комнаты, закрыл ее за собой и спокойно одернул рукава, а затем ударил кулаком по стене.
Люцивар ощутил, как вздрогнул весь особняк от силы Черного Камня.
По ней побежали трещины, во всех направлениях одновременно, расширяясь и разрастаясь на глазах.
— Деймон?
Тот снова одернул рукава. Когда он наконец поднял взгляд на Люцивара, его глаза были холодными и словно остекленевшими, как мутные драгоценные камни. И уже нечеловеческими.
Деймон улыбнулся.
Люцивар содрогнулся.
— Беги, — ласково промурлыкал Деймон. Увидев толпу, собравшуюся в коридоре за спиной эйрианца, он спокойно развернулся и пошел в другую сторону.
Особняк продолжал содрогаться. Неподалеку что-то разбилось.
Нервно облизнув губы, Люцивар открыл дверь, ведущую в комнату Корнелии. Он уставился на постель — точнее, на то, что на ней лежало, и с трудом подавил приступ тошноты. Отвернувшись, он какое-то время неподвижно стоял на месте, оцепенев от ужаса и не в силах пошевелить хоть пальцем.
Люцивар ощутил запах дыма, услышал, как языки пламени взметнулись, пожирая комнату. Люди закричали. Стены особняка начали осыпаться, разрушаясь до основания. Эйрианец оглядывался, окончательно потерянный, пока часть потолка не рухнула рядом с ним.
От страха в голове наконец прояснилось, и он сделал единственную разумную вещь в данной ситуации. Побежал.
Доротея Са-Дьябло, Верховная Жрица Хейлля, мерила шагами свою гостиную. Длинный кокон, который она носила поверх простого темного платья, развевался за ее спиной. Женщина то и дело постукивала сложенными вместе кончиками пальцев, рассеянно отмечая, что ее кузина Хепсабах волновалась все больше по мере того, как длилось молчание и не прекращались неторопливые шаги.
Хепсабах заерзала в кресле:
— Ты же ведь не собираешься на самом деле снова привести его сюда? — Ее голос звучал совсем пискляво, выдавая нарастающую панику. Она пыталась заставить руки спокойно лежать на подлокотниках, поскольку Доротея находила нервные жесты весьма раздражающими. Однако, несмотря на все усилия несчастной, ее кисти жили своей жизнью, беспомощно трепеща на коленях.
Доротея бросила угрожающий взгляд в сторону кузины и вернулась к своему занятию.