Дочь друидов
Шрифт:
– Она – великолепный воровской инструмент, – ответил Конан. – Отмычка, которой не должен пренебрегать ни один вор. Не забывай, наше дело весьма темное и требует темных же средств.
Туризинд покачал головой.
– Я не могу видеть в другом человеке только орудие.
– И совершаешь большую ошибку, – предупредил его Конан. – Ты согласился работать на Рикульфа. Я там кое-чего наслушался… Так вот. Первое, чему учат новичков, поступивших в тайную службу, – это считать других людей не личностями, а свойствами. Ты не должен говорить: «Вот Флим, отец двоих детей, веселый парень,
Нет, говоря о Флиме, ты скажешь: «Вот кузнец, он может выковать любую вещь из металла. Вот мужчина, если взять в заложники любого из его детей, он сделает все, что ты потребуешь. Вот выпивоха, предложи ему кружку, и он разболтает тебе все, что ему известно». Ты обязан уметь пользоваться людьми. Иначе мы не добьемся цели. Пойми, – Конан подался к Туризинду и заглянул ему в глаза, – наш противник силен и страшен. Он-то без колебаний воспользуется любой нашей человеческой слабостью. Если мы не будем сильнее, мы проиграем, и последствия нашего поражения даже трудно себе представить.
– Я почти ничего не знаю о нашей задаче, – сказал Туризинд. – Как я могу судить, прав ты или ошибаешься?
– Ты и не предназначен для того, чтобы судить, – ответил Конан с неприятной улыбкой. – Ты просто будешь делать то, что я прикажу. А сейчас я тебе приказываю, хочешь ты того или нет: к этой женщине относись с предельной осторожностью. Представляй себе, что это не молодая, внешне соблазнительная женщина, а ядовитая гадина, которая укусит тебя в любой момент, стоит тебе зазеваться. Тебе будет легче, если ты вообразишь себе плоскую головку, раздвоенный язык и склизкое туловище…
Дертоса открыла глаза. Взгляд ее пылал ненавистью.
– Как ты смеешь говорить обо мне такое – да еще в моем присутствии! – прошипела она.
– Вот, изволь слушать, – Конан, как ни в чем не бывало, повернулся к своему собеседнику, – змеиное шипение. Что я тебе говорил?
– Ты, – продолжала Дертоса, – я ведь вижу по твоей внешности, что ты человек крайне низкого происхождения. Кто были твои родители? Какого подлого звания была твоя мать?
Туризинд видел, что Конан с трудом удержался от того, чтобы дать ей затрещину. Должно быть, он и впрямь аристократ. Обычный наемник запросто ударил бы женщину, да еще такого происхождения и поведения.
«В самом деле, интересно: какой была мать киммерийца? – подумал Туризинд. – Наверное, красивой. И неистовой. Похожей на богинь Бадб и Морриган, когда они в обличий женщин, а не воронов»…
– А твоя мать? – спросил Конан, наклоняясь над женщиной. – Кто она была, твоя мать, а? Она была шлюхой, не так ли? Она родила тебя прямо на большой дороге, где и околела?
– Откуда ты знаешь? – вырвалось у Дертосы.
Конан захохотал, а Туризинд почувствовал, что внутри у него все похолодело. Случайно ли, нарочно ли – но варвар сказал правду: эта красавица была рождена какой-то бродяжкой от неизвестного отца… Ничего удивительного в том, что она так ожесточилась. Желая хотя бы немного утешить Дертосу, Туризинд коснулся ее руки, но девушка восприняла его жест по-своему и резко отдернула руку.
– Не трогай меня! – вскрикнула она, точно подстреленная
– Я ничего не думаю… – пробормотал наемник, обескураженный.
Она продолжала, не обращая внимания на его смущение и на иронически задранные брови Конана:
– Да, у меня есть кое-какие способности, и я ими воспользовалась, когда сочла нужным! Не вижу в этом ничего дурного. Люди обращались со мной отвратительно, и я отплатила им той же монетой.
– А почему люди должны были обходиться с тобой иначе? – осведомился Конан. – Ты была смазливая бродяжка с чванливым характером. Ты смеялась над мужчинами, которым кружила голову. Ты вносила раздор в семьи. Ты выпрашивала подаяние с таким видом, будто делала другим одолжение… Что, разве не так? Пойми: я ненавижу магию и все, что с ней связано! Если бы ты знала, скольким магикам я свернул шею… – Он вздохнул и спокойней заключил: -… ты бы вела себя потише.
Девушка промолчала. Туризинд решил было, что Конан опять попал со своими предположениями прямо в цель, но тут наемник поймал взгляд Дертосы. Та посматривала на Конана загадочно. Да, Дертоса не собиралась опровергать его слова, однако Туризинд вдруг понял: Дертоса – нечто иное, нежели сказал Конан. Не побирушка. Не бродяжка. Даже не колдунья. Ее судьба одновременно и проще, и страшнее.
И она ничего им о себе не расскажет. Во всяком случае, не сейчас. Сейчас она будет хранить свою тайну, она будет лгать, изворачиваться – и даже соглашаться с оскорбительными предположениями Конана. Лишь бы только не выдать о себе правды.
Туризинд снова коснулся ее руки. На сей раз она не стала отбирать у него свою руку. Напротив, посмотрела на него с легкой улыбкой:
– Но ты-то мне веришь? – спросила она у Туризинда. – Ты ведь тоже хлебнул в жизни немало бед.
– Мои беды – не твоя забота, – ответил Туризинд хмуро. – И я не верю тебе. Но мне жаль тебя… – Он перевел взгляд на Конана. – Даже об орудии нужно заботиться, не так ли? Иначе любая отмычка заржавеет или, того хуже, сломается.
– В таком случае, предлагаю ее накормить, – сказал Конан.
Женщина ела жадно. Туризинд смотрел, как она обкусывает кусок сыра, как отрывает пальцами кусочки от лепешки, скатывает их в шарики быстрым нервным движением и потом заталкивает в рот, за щеку.
«Странный способ есть хлеб, – подумал Туризинд. – Никогда такого не видел».
Она подняла голову. Одна щека у Дертосы была оттопырена: за нею находилось не менее десятка хлебных шариков. С набитым ртом она улыбнулась.
– Спасибо.
Конан фыркнул:
– Ну и у кого из нас дурные манеры?
Во взгляде Дертосы появилось удивление. Туризинд подумал:
«Кажется, она уверена в том, что манеры у нее самые изысканные… Кто же обучал ее? Кто вырастил это диковинное существо? Я никогда не встречал людей, которые держались бы так, как она… Кто же она такая?»
Его охватила оторопь. Между тем Дертоса закончила трапезу и растянулась на земле.
– Где мы? – спросила она сонным голосом.
– Посреди Дрогонских болот, – ответил Конан.
Она вздрогнула всем телом. Блаженного спокойствия как не бывало.