Дочь дракона
Шрифт:
«Белоснежка, а нас двоих ждали. Оказывается, твоя мамуль моей звонила и предупредила, что мы вместе приедем»…
То, что мамуль пыталась мне что-то сказать, еще там, на площадке, но почему-то так и не решилась, понятно. Как понятно, что что-то не то. Ну ничего, я человек упрямый, к тому же спешить мне некуда, сейчас выведаю…
Словно прочитав мои мыли, мама, постучавшись и дождавшись моего «угу», зашла.
Прежде, чем закрыла за собой дверь, я успела расслышать довольный вопль братишки.
– Как-то не
Та вспыхнула, потупилась и забормотала, что ему да, намного лучше.
– Как и ты не похоже сама на себя, – продолжила я. – Зачем платок на голову повязала? Что за хламида на тебе? Только не говори мне, что модно. Я последние три месяца не в лесу жила, знаю, что модно, а что нет, и что тебя не заставишь макси надеть, если содержимое декольте не вывалить и руки не открыть… Украшений нет, макияж скромнее, чем у восьмиклассницы, которая у мамки помаду стибрила… Что происходит, ма-ам?
Мамуль ресницами захлопала, зарделась, слушая меня, а потом огорошила:
– Тебе нужно уехать, Сашенька.
Я так и села на свое девичье ложе с открытым ртом.
Мамочка рядом опустилась и за руку взяла. Причем пальцы ее при этом дрожат, а подбородок дергается.
– Мам, что случилось? – спросила уже серьезно. – Если что-то… ты только скажи… У Виталия Владиленовича… по работе проблемы?
Мама посмотрела на меня удивленно, головой помотала.
– Нет, у Виталика нормально все. У тебя проблемы, Ташечка.
– У меня? Да какие у меня проблемы, мам? Сессию на отлично сдала, кстати, спасибо, что поинтересовалась… Если ты про Гадаева с компанией, так они огребли вчера так, что не только меня, девочек на красной улице за версту обходить будут…
– Саша! – ахнула мама. – Ты откуда о такой улице знаешь? Не к лицу девушке о таком знать, да еще вслух …
– Ну знаешь, мамуль, – опешила я. – Вот чего-чего… а ханжества за тобой раньше не водилось…
В ответ на мой справедливый упрек мамуль и вовсе себя неожиданно повела.
Руку протянула, локон мне за ухо заправила, проведя пальцами по щеке, прошептала:
– Девочка моя, как на отца-то похожа…
– Мама! – моему возмущению предела нет.
Она ведь за все годы со мной ни разу об отце не заговорила!
Тут мамочка встрепенулась, словно какая-то неожиданная мысль пришла, или что-то с запозданием до нее дошло.
– Погоди. А что с Гадаевым? Это который с первого курса тебе прохода не дает? Ох Ташечка, он не так и виноват. Он не может на тебя не реагировать, Ташечка, никто не может… Да ты, наверное, и сама заметила.
А это уже возмутительно!
– Мама! – возмущаюсь вслух. – Да если бы не мастер Горо, еще неизвестно чем закончиться бы могло.
– Мастер Горо для того и приставлен, – невозмутимо протянула мамуль, поводя точеными плечиками. – Его специально
– Это еще из какой-такой Альма-матер, мамуль? – вскипела я. – И мастер Горо о ней говорил… Я-то подумала, сэнсэй заговаривается, или спутал меня с кем-то… О документах каких-то говорил, спрашивал, кажется, прибыли они-не прибыли… Я ничего не понимаю, мамуль, честно!
Видимо, чтобы совсем уж меня шокировать, мамулечка побледнела, а еще у нее пальцы задрожали.
– Документы должны прийти? Из Альма-матер?! Беги, Сашечка, беги! Я уже с Ириэлькиными родителями договорилась! Сегодня дома посидите, только, никуда не выходите, а завтра на океан махнете. Визы вам дадут, у Виталия Владиленовича там знакомые… Солнце, пальмы, п-песок!
Мама деланно заулыбалась, а у меня прям весь запал юмора и оптимизма пропал.
– Я тебе завидую… Живи там, сколько хочешь! – продолжала тарахтеть мамуль. – Если денег нужно, я еще перекину! Только, пожалуйста, делай, что я говорю!
– Мама! – невежливо перебила я мамулечку. – Ты объяснить по-человечески мне ничего не хочешь?
– Нет времени, Ташечка, нет времени! – проговорила мамочка, вцепившись в кисть обеими руками. – Я тебе потом все расскажу, честно-честно, когда все позади будет, а сейчас они в любую минуту могут прийти за тобой.
– Да кто прийти-то должен? – судя по маминому виду, дело тут какое-то серьезное, поэтому спросила, пристально глядя в глаза. Но с таким видом, что меня только бульдозер с места сдвинет, пока мамуль не расскажет.
Мамулечка сглотнула, посмотрела на меня с отчаяньем, и, видимо, сообразив, что не отстану, дрогнувшими губами пояснила.
– От твоего отца.
Меня как обухом по голове шарахнули!
D'ej`a vu такое стойкое, по коже отчего-то мурашки маршировать принялись, в груди ухает, пальцы на руках и ногах заледенели.
– От отца? – вытаращившись на мамуль, переспросила на всякий случай, от души надеясь, что мамочка разыграть решила, путь и не слишком нормальным способом.
Мамочка порывисто к себе прижала, как я давеча Кирлика, принялась по голове гладить и забормотала:
– Сашечка моя дорогая, девочка моя, ты не понимаешь… Нельзя тебе туда… Ты не такая, как женщины их мира. Ты совсем-совсем другая. Опять же, не знаешь традиций… Даже то, что из Альма-матер документы пришли, пусть даже так, отец вправе не пустить. А он наверняка захочет тебя в дракарате оставить, или пообещает какому-то клану, а тебе к драконам нельзя, совсем нельзя. Ты не сможешь жить с ними, никак не сможешь… Я хоть и растила тебя, как принцессу, да только не драконью…
Надо сказать, я совсем опешила. Прямо вот в ступор впала. Потому что мамочка абсолютно адекватной и здоровой выглядит, только напуганная сильно. А мамуль мой только с виду нежный цветок, я-то знаю…