Дочь алхимика
Шрифт:
Превозмогая страх, Кристофер поднимался выше и выше. Все тело его было напряжено, ныл каждый мускул. Он достиг двери, но, не решаясь опустить ручку, вместо этого принялся ладонью ощупывать дерево. На ней была выполнена резьба. После того, как глаза привыкли к темноте, он понял, что на двери был изображен пеликан.
И снова тот же вопль! В этот раз еще громче — недалеко от двери.
Кристофер стремительно развернулся и бросился бежать, одним духом перескакивая ступени. Поскользнувшись на краю одной из них, он споткнулся
«Скорее отсюда! — думал он. — Прочь! Только прочь!»
Кристофер не помнил, сколько ему понадобилось времени, прежде чем он вновь нашел коридор, в котором располагались комнаты его брата и сестры. Колено все еще болело, но он был почти уверен, что оно не было серьёзно повреждено. Все ещё прихрамывая, он проходил мимо двери Даниеля: она была открыта.
Даниель стоял в проеме двери, одетый в белую пижаму. Он был бледен, волосы его были в беспорядке со сна, а в его остром взгляде светился укор. Кристофер непроизвольно спросил себя, давно ли он ждет его.
— Матери не очень-то нравится, когда кто-то шатается по замку, — раздраженно сказал Даниель.
— А какое собственно твое…
Услышав за спиной какой-то шорох, Кристофер резко замолчал и встревожено обернулся, но не достаточно быстро. Краем глаза он заметил светлое пятно в свете газовой лампы в конце коридора, затем фигура исчезла за углом.
Даниель стал еще бледнее, когда Кристофер снова повернулся к нему.
— Это была Аура?
Даниель изменился в лице:
— Иди в кровать и забудь об этом. — Он хотел было закрыть дверь, но Кристофер резко поставил ногу в щель.
— Что происходит межу вами, а?
Дверь снова распахнулась — Даниель был сейчас явно взбешен. Он угрожающе сделал шаг вперед, и Кристофер убрал ногу.
— Я сказал забудь об этом. Тебя это не касается.
Кристофер упрямо покачал головой:
— Мне все равно, чем вы вместе занимаетесь, только я не понимаю, чем я виноват перед вами. — Он знал, что это был самый неудачный момент из всех возможных для подобной дискуссии, но накопившаяся ярость одолела его как приступ аллергии — он ничего не мог поделать с этим.
— Аура и я поспорили, вот и все. — Разгневанное лицо Даниеля становилась все более мрачным. — Достаточно?
— Ты не ответил на мой вопрос.
Какой-то момент все выглядело так, словно давно накопившийся скрытый гнев — на себя самого, не на Кристофера — вот-вот вырвется из Даниеля. Затем он прикусил губу и нарочито расслабился, хотя в нем все по-прежнему кипело.
— Ты здесь ни при чем, — выдавил он из себя. — Правда.
— Ах, вот как? — Кристофер холодно улыбнулся ему. — Странно, но у меня создалось совсем другое впечатление.
— Да, — сухо ответил Даниель, — действительно странно.
Впоследствии никто из них не мог вспомнить, кто начал первый. Вдруг,
Даниель стал над ним и сам был удивлен внезапной вспышкой жестокости. На повязках у него виднелись два темно-красных пятна. Какой-то момент все выглядело так, словно он хотел было протянуть Кристоферу руку, чтобы помочь ему подняться, но не сделал этого.
— Извини, — пробормотал он и, повернувшись, закрыл за собой дверь.
Кристофер быстро поднялся и хотел было броситься за Даниелем, но затем остыл — после драки кулаками не машут. Он понял это еще в приюте.
Что же: собственно, произошло, почему между ними возникла драка?
Он был, конечно же, зол на Даниеля, однако, его также смущала собственная реакция. Какая черная кошка пробежала между ними, что они вот так набросились друг на друга?
С силой хлопнув за собой дверью Кристофер упал на кровать. Остаток ночи он провел без сна, вслушиваясь в темноту. Крик либо смолк, либо просто не мог проникнуть сквозь толстые старые стены.
Все, что он слышал, был тихий шепот моря, звучащий как шум в раковине, объединяя игру воображения с реальностью.
Ауре снилась оса, скачущая на её груди и готовая в любой момент ужалить. Оса играла со своей жертвой, оттягивая нападение, но затем жало её вонзилось в мягкую кожу, в средину светло-коричневого соска. Боль пронзила Ауру как стрела, заполонив её, вспыхнув и разгоревшись подобно огню, а затем исчезла.
Резко проснувшись она начала бить руками вокруг себя. В ней нарастала паника, и она закричала.
Никто не услышал: её комната находилась слишком далеко от остальных.
Девушка испуганно отбросила в сторону одеяло и распахнула ночную рубашку: на груди ничего нет — ни осы, ни жала. Это был всего лишь сон.
Вспотевшая и измученная, Аура лежала в кровати, потом поднялась и ступила на коврик. Даже через коврик она чувствовала холод пола под ногами, и это после того, как она растопила вечером печь. Но паркет был всегда холодным, его неизменный холод был частью этого замка.
Аура сняла ночную сорочку и принялась осматривать свои ноги. Золотые кольца переливались на внутренней стороне её бедер, на каждом по девятнадцать. Пять дней назад она продела тридцать восемь сережек в кожу своих бедер, и боль, которую они причиняли, стала её постоянной спутницей. Это было не так больно, как она ожидала, но достаточно было резко повернуться, чтобы вспомнить о тех тридцати восьми месяцах в интернате, которые ей предстояли. На каждый месяц по одному кольцу.