Добыча
Шрифт:
Мы уже подошли к машине «скорой помощи». Я залез в нее первым, потом спасатели втолкнули носилки и захлопнули дверь.
В больнице врачи, осмотрев Джулию, пришли к выводу, что повреждения могут быть обширными, и отправили ее в отделение реанимации.
Джулия при этом была в сознании, время от времени она ловила мой взгляд и улыбалась – пока не заснула. Врачи сказали, что мне оставаться незачем, самое лучшее – отправиться домой и немного отдохнуть. Незадолго до полуночи я покинул больницу.
Я поймал такси и поехал
– Смотреть особенно не на что, – сказал он. – Пострадавшая уже в больнице.
Я объяснил, что это машина моей жены. Он попросил показать мою страховую карточку. Я извлек бумажник, протянул ему карточку.
Он сказал:
– Я слышал, ваша жена в порядке.
– Пока да.
– Вам повезло. – Он ткнул пальцем в сторону другой обочины. – А эти с вами?
За дорогой стоял небольшой белый фургон.
– Нет, они не со мной.
– Уже час как здесь.
Разглядеть внутри фургона я ничего не мог, его передние стекла были затемнены. Я пошел к нему, но, когда до фургона оставалось шагов десять, он, взревев, покатил по дороге.
Когда он проносился мимо меня, я мельком увидел водителя. Он был одет в поблескивающий комбинезон, вроде бы из серебристого пластика, и шлем из того же материала. Мне показалось, что я заметил странный серебристый аппарат, висевший у него на шее. Подобие серебристого противогаза, впрочем, наверняка я сказать не мог.
Пока фургон уносился прочь, я приметил на заднем бампере две зеленые наклейки – каждая с большой буквой «К». Эмблема «Ксимос». Однако по-настоящему приковал мой взгляд номерной знак машины. Номер был невадский.
Это фургон с завода «Ксимос», того, что в пустыне.
Я нахмурился. Пора нанести туда визит.
Я вытащил телефон и позвонил Тиму Бергману. Сказал, что обдумал его предложение и готов приступить к обязанностям консультанта.
День шестой: 7.12
Под убаюкивающую дрожь вертолета я, должно быть, на несколько минут задремал. Потом открыл глаза. Вертолет летел прямо на восходящее солнце. Подо мной простиралась равнина с низкими разбросанными тут и там зарослями кактусов, можжевельника и юкки.
Пилот вел машину вдоль высоковольтной линии, опоры которой гуськом пересекали пустыню.
– Молекулярное производство «Ксимос» впереди, – сказал он. – Вы его вот-вот увидите.
И действительно, вскоре я увидел, как на горизонте, километрах в тридцати от нас, проступает силуэт сиротливого скопления невысоких зданий.
Когда мы подлетели ближе, пилот начал объяснять мне, что где находится:
– Вон там силовая подстанция. Крытый переход от нее ведет к жилому блоку. Дальше службы
– Так сколько же здесь человек? – спросил я.
– Жилой блок рассчитан на двенадцать человек, – ответил пилот. – Но обычно их здесь пять – восемь. Да тут много и не требуется. Все автоматизировано, так мне говорили. Внутри-то я никогда не был. Нам велено из вертолетов не вылезать.
Пилот повел штурвалом, вертолет накренился и начал снижаться. Когда мы приземлились, я сдвинул прозрачную пластиковую дверь кабины, соскочил на землю… и чуть не задохнулся от зноя.
– Это еще пустяки! – крикнул, перекрывая шум винтов, пилот. – Почти зима! Никак не больше сорока градусов!
– Отлично, – вдыхая горячий воздух, сказал я.
Потом вытащил из кабины свой ноутбук, сумку с вещами и, пригнувшись, пошел к краю бетонной посадочной площадки, откуда утоптанная тропа вела мимо кактусов к подстанции.
Никто меня встречать не вышел – собственно, пока что ни один человек вообще не попался мне на глаза.
Оглянувшись, я увидел, как пилот, взлетая, машет мне рукой. Я помахал в ответ и резко пригнулся, спасаясь от поднятого винтами песчаного вихря. Вертолет сделал круг и устремился на запад. Вскоре звука его двигателя стало больше не слышно.
Пустыня была безмолвна, только у меня над головой гудела высоковольтная линия. Я оглянулся, гадая, что делать дальше.
– Эй! Эй, вы!
В белом здании подстанции приотворилась дверь, чья-то голова высунулась наружу.
– Вы Джек Форман?
– Да.
– Так какого черта вы там дожидаетесь? Заходите внутрь, Христа ради!
И дверь снова захлопнулась.
Вот таким приветствием встретили меня производственные мощности «Ксимос».
В жизни никогда не бывает так, как ты того ожидаешь.
Я вошел в небольшую комнату. Три ее стены были гладкими и темно-серыми. Прямо передо мной была четвертая стена, целиком стеклянная, а за ней – небольшой отсек и вторая стеклянная стена.
За второй стеклянной стеной стоял мужчина в синих брюках и синей рубахе с эмблемой «Ксимос» на нагрудном кармане. Это явно был здешний инженер. Он махнул мне рукой:
– Тут у нас переходной воздушный тамбур. Двери автоматические. Идите сюда.
Я шагнул вперед, стеклянная стена с шипением отъехала. Пол, потолок и две стены отсека были решетчатыми. Я остановился в нерешительности.
– Смахивает на тостер, верно? – ухмыляясь, произнес мужчина. – Вы не пугайтесь, вас просто обдует немного. Вперед.
Я вступил в стеклянный отсек, и стеклянная стена, шипя, закрылась за мной. В тамбур начал под давлением поступать воздух, отчего у меня немного заложило уши. Человек в синем сказал: