Добыча волка
Шрифт:
— Расскажешь все это в участке, — глуховато бросил он, наконец.
Я застонала.
— Пожалуйста…вы не должны…Что там со мной будет…
Он вдруг резко повернулся на пятках, остановился, и я буквально впечаталась в его грудь, не успев затормозить. Мужчина наклонил голову, чтобы оказаться на уровне глаз, пристально взглянул на меня. Я увидела, как сильно расширились его и без того немаленькие зрачки, в них полыхнули желтые искры, рассыпавшись до белка золотым песком. Охотник замер, сглотнул, от чего его кадык пришел в движение, опустившись вверх-вниз. А меня…меня вдруг окатило волной его могучей властной ауры, приятным ароматом свежеспиленного дерева,
Мир оглох.
Пропали звуки.
Даже солнечные лучи, казалось, прекратили свой полет в кронах деревьев, замерев в ожидании.
Сердце, булькнув, остановилось.
Охотник поднял руку и медленно, очень медленно, не отпуская моего ошарашенного взгляда, дотронулся до пряди волос, упавшей из хвоста на лоб, провел между пальцами, заправил за ухо, легонько коснувшись кожи. От этого удивительного жеста мои ноги стали ватными, колени подкосились. Напряжение разрослось до невероятного размера, казалось – щелкни зажигалкой, и половина леса взлетит к чертям.
— Блондинка… — пробормотал он и натужно сглотнул. Это не было вопросом – он будто сказал это самому себе, и потому я просто кивнула, ничего не понимая.
— Так вы…отпустите меня? — спросила также тихо, ему в тон, но охотник, моргнув, будто прогоняет морок, уже отстранился от меня. Странный, удивительный, скручивающий внутренности в комок, момент прошел.
Он прищурился ехидно, опустив уголок губы вниз, кивнул в сторону. С трудом, как жвачку от бумаги, я оторвала свой завороженный взгляд от него и увидела, что мы уже вышли к дороге. На обочине стоял, аккуратно припаркованный, джип оборотня. Мужчина, ни слова не говоря, распахнул передо мной дверь заднего сиденья. Я с тоской посмотрела назад, в лес, как на свою последнюю надежду для побега, вздохнув, скользнула взглядом по дороге, где оставался брошенный без хозяйки бьюик, и повиновалась.
Но едва ухватилась рукой за дверцу, чтобы влезть в высокий автомобиль, как ойкнула от боли – обожженная самовозгоревшимся телефоном ладонь отозвалась острой, пестрой болью, от которой вспыхнули под веками краски. Мужчина скользнул ближе, встал между моих ног, быстро поднял мою руку, оценил бордовый ожог и вдруг…Нагнулся, показав на макушке жесткий ежик отросших темных волос, блестящих на солнце, и провел шершавым языком по ладони. Раз. Другой. Третий.
Я растерялась от внезапного интимного жеста, от того, как оглушающе подействовал его…поцелуй…на меня – в животе что-то ухнуло, сжалось, пальцы ног подогнулись, а по венам пробежало чистое удовольствие. Захотелось свободной рукой провести по волосам этого удивительного мужчины, сжать их, отстраняя, открывая лицо, полные блестящие губы, чтобы через секунду прижаться к ним, самостоятельно оценивая их мягкость, напор, вкус.
Но…только я открыла рот, чтобы что-то сказать, сделать… как он выпрямился, положил мою руку на колени, быстро закрыл дверцу и сел вперед, запустив двигатель. Блокировка двери оглушающе щелкнула, приводя меня в сознание.
Я посмотрела на свою ладонь – туда, где только что был влажный, умелый язык охотника. И удивлено помотала головой: в самой сердцевине ладони, там, где совсем недавно болел и ноюще тянул кожу ожог, красовались привычные линии жизни и смерти. На руке не было и следа от взорвавшегося утром сотового телефона.
Подняла взгляд и словно попала в сети паука: оборотень смотрел пристально, серьезно, немного задумчиво. Так, как смотрит профессор на старинную книгу, о существовании которой даже не догадывался…
Я
Аромат от девчонки шел необыкновенный. Дурманящий. Влекущий. Найти ее в университете не составило труда – она пахла все сильнее и сильнее – так бывает из-за страха или волнения. Даже удивительно, что Джеймс не почуял его раньше – в этом городе он прожил всю жизнь, а первокурсница за время учебы хоть раз, но должны была побывать в лесу или городе, там, где обитает он. И когда охотник понял, что обладательница этого мозговыносящего, подавляющего здравый рассудок запаха – ведьма, невероятно удивился. Потому что пахнуть так волнующе, соблазнительно, вкусно, могла только волчица. Но никак не ведьма с нестабильной магией, вырывающейся из-под контроля!
Он смотрел на нее и не верил своим глазам.
Даже пришлось несколько раз сморгнуть, чтобы удостовериться: глазам можно доверять.
Потому что девчонка была цветной. Разноцветной! Пестрой! А не черно-белой, как весь его мир двадцать семь лет кряду. Длинные светлые волосы, стянутые коричневой резинкой, зелено- серые глаза, молочная кожа, розовые губы…Даже одежда была не черно-белой! Вельветовая бежевая куртка, черная кожаная короткая юбка, открывающая удивительно длинные и стройные ноги, розовая футболка.
Джеймс даже несколько раз сглотнул.
Вбирал в себя все оттенки, которые переливались на ее теле, расходясь лучами вокруг, и не мог насмотреться.
И даже потом, когда шел за ней по лесу, все не мог поверить себе: действительно ли это так? Не помутнение ли рассудка? Но ничего не менялось – ведьма действительно была цветной. Она оказалась реагентом Джеймса, в этом не было никаких сомнений.
Потому что Джеймс был не просто оборотнем – ищейкой с хорошим нюхом. Ко всему прочему он был монохроматиком – не различал цвета. Весь мир его был черно-бело-серым, делился на миллиард оттенков этих трех цветов, но не больше. Но как у каждого моно у него должен был быть реагент – человек, оборотень, который мог показать ему цвета, сделав мир насыщеннее.
И этим реагентом оказалась…
Цветная.
Яркая.
Влекущая.
Ведьма.
Сейчас оборотень вел автомобиль и лихорадочно обдумывал сложившуюся ситуацию.
Как ему следовало поступить?
Альфа стаи отправил в университет, потому что там были зафиксированы выбросы магии. Джеймсу надо было доставить ведьму с избытками волшебства в полицию, проверить, что из нее выкачали то, что ей не принадлежит и отправиться восвояси.
Но теперь он с тревогой смотрел вперед на дорогу, которая вела в полицейское управление.