Добрый мир
Шрифт:
Однажды он принес Сане паспорт и извещение о посылке. Попросил
заполнить. И тогда Саня узнал, что дедуль его был абсолютно неграмотным.
Не умел ни читать, ни писать!
— У вас же, деда Гриша, поплавок! — не выдержав, рассмеялся Саня.
— А это, сынок, для уважения,— серьезным голосом ответил ему деда
Гриша.— Я его за две беленьких выменял. С ним, поди, и человек по-иному
смотрится!
Посылки приходили ему почти каждую неделю, причем всегда из
одной
догадываться, что дед его приторговывает пушниной.
Прошел месяц. Десятого декабря, вьюжным и холодным вечером,
Саня пришел домой и с удивлением обнаружил, что в их доме пахнет
гулянкой. В коридоре и на кухне стоял специфический запах спиртного,
замешанный на вине-гретно-огуречном аромате; так обычно пахнет в
квартире, где выпивают. Не успел Саня раздеться, как из комнаты вышел деда
Гриша, в сером костюмчике и явно навеселе.
— Ага, вот он где наконец! — радостно
воскликнул дед.— А я уж думал, ночевать не придешь. Ну-ка, пошли ко
мне!
Саня удивленно смотрел на веселого соседа.
— По какому поводу гудим, дед? — ничего не понимая, спросил он.
— Дак отгудели уж! И кореш мой, и бабка его домой давно подались,
тебя вот жду. Пошли, пошли, у меня там еще поболе полпузырька осталось.
т- Да что за торжество, деда Гриша? — улыбаясь, еще раз спросил
Саня.
— А какому Кашею ныне семисят? — хитро глянул дед.— Али не ты
давеча в паспорт глядел — удивлялся?
Саня вспомнил, и ему стало неловко. Ведь совсем недавно он,
заполняя извещение, смотрел дедов паспорт и еще удивлялся, как хорошо тот
сохранился. И даже про близкий юбилей что-то сказал.
— Пойдем, пойдем,— тащил его за рукав
деда Гриша.
—
Обожди, дед. Сейчас умоюсь.
Умываясь, Саня подумал о том, что завтра
обязательно забежит, в магазин и купит деду какой-нибудь подарок. А
пока надо действительно уважить его, хоть и неудобно идти с пустыми
руками. И еще он подумал о том, что будет даже хорошо, если они вдвоем, по-
соседски, посидят за столом да поговорят за жизнь. Ведь они, в сущности,
совсем не знают друг друга, ни разу даже толком не говорили... А деда Гриша,
по всему видать, был очень занятным стариком.
Комната соседа пахла жилищем старого человека,— Саня был уверен,
что такой запах существует,— и его не способен был перебить
даже запах спиртного. Трудно определить составляющие этого запаха:
не то он исходит от старых вещей, не то пожилые люди редко проветривают
свое жилище. Определенно не скажешь. Саня был здесь во второй
интересом разглядывал непривычный для себя интерьер. Железная кровать,
серая, не один раз крашенная, комод, этажерка; на этажерке старый
коричневый репродуктор. Не слишком веселая была обстановка. Он обратил
внимание и на то, что на стенах совсем не было фотографий. Висела только
пыльная картина с таежным видом,— он видел такие много раз, даже на
вокзалах,— да две дешевые жестяные чеканки.
— А что, дед, ты давно один живешь? — выпив рюмочку за здоровье
соседа, спросил Саня. С некоторых пор, может быть, с того момента, как
узнал про «поплавок», он разговаривал с дедом в той непринужденно-
покровительственной манере, в какой часто разговаривают со старыми
чудаками молодые и здоровые мужчины.
— Да лет пятнадцать, однако,— занюхивая свою порцию водки
корочкой хлеба, ответил деда Гриша.— Ну их к богу, этих баб, в самом деле.
Крику одного...
— А детей, что ли, не было? — продолжал Саня начатую тему.
— Ну зачем же? Есть дочка. Черт ее знает где. Не то в Красноярске, не
то ишшо где. Уж и не помню, когда писала. Да ну их к богу! Вырастишь — и
хоть так, хоть эдак, а все одно, ломоть отрезанный... Стерлядку-то чего не
берешь?
Саня взял кусочек рыбы и вдруг широко
улыбнулся.
—
Ну, а без бабки-то как, небось шалил
вовсю, а?
Деда Гриша коротко рассмеялся и подмигнул Сане:
—
А чего не шалить? Было б здоровьишко!
Разговор налаживался неплохо. Выпили
еще.
— Наверное, в молодости-то огонь-парень был?— в дедовом духе
засмеялся Саня.
— Ну, сынок, в твоем-то возрасте они от меня от так от пишшали: и-и-
и-и...— дед тоненько заголосил, и Саня чуть не покатился со смеху.
— Тебе, деда Гриша, в войну сколько лет было? — вдоволь
насмеявшись, спросил он. И сам же стал считать: — Так, это ты, значит, с
пятнадцатого... Двадцать шесть? Ух ты! В самый тот возраст попала! Воевал?
— Не-а,— ответил дед.
—
А что, на трудовом фронте сражался?
Деда Гриша посмотрел на Саню и просто
сказал:
—
Пушшай брянский волк на ем сражается.
— Вот ничего ты даешь! — удивился Саня.— А-а! Наверное, в армии
был, а просто на фронт не попал?
— В гробу я тую армию видал.— Дед глодал стерляжью спинку и
весело поглядывал на Саню.
— Так где же ты был? — ничего не понимая, спросил тот.
— «Где был», «где был»,— передразнил его деда Гриша.— Где был —