Добрый мир
Шрифт:
дергал его за язык рассказывать про братову жену!
Когда полгода назад Саня вернулся домой, его законное место в
дальней комнате было занято, а вместо троих Фетисовых его встречали целых
четверо. Четвертой была Ирина, жена Андрея. Брат женился незадолго до его
возвращения, Саня знал об этом из писем. Ничего против он не имел и с
легким сердцем перебрался в большую комнату на тахту — ее купили
специально для него. О тесноте грех было и говорить: трехкомнатный
на пятерых! Беда началась через несколько недель, когда Саня стал понемногу
отходить от своих военных привычек: когда перестало с рассветом
подбрасывать из постели, когда стало уходить постоянно жившее внутри
напряжение, а тишина и покой ночей не вызывали больше недоверчивого
удивления. Беда ходила по дому в легком розовом халате, и чем дальше, тем
невыносимее делалась Санина жизнь.
Был конец июня. В палисаднике перед их домом буйно разрослись
кусты смородины, и пышная их зелень — не та, матовая и блеклая,
обожженная солнцем, а настоящая сибирская зелень начала лета,— словно
отравляла воздух своим тонким, ни с чем не сравнимым дурманом. И шли
дожди. Почти каждый день. Настоящие летние дожди, скорые и теплые. Они
словно чувствовали, что Саня их ждет; едва начинало накрапывать, он
потихоньку выходил в палисадник, садился в кустах на скамейку и тихо
мокнул в свое удовольствие, беспокоясь только о том, чтобы его никто не
увидел за этим диковатым занятием. Наверное, дожди и «размочили» Саню.
Как-то «вдруг» он увидел, что рядом с ним живет симпатичная молодая
женщина. И вначале это было ему приятно. Но недолго. Маленькая, с
пышным бюстом, смешливая и слегка взбалмошная Ирина волчком носилась
по дому, и от нее некуда было скрыться. Она «накрыла» даже его зеленую
засаду.
— Что, Алексашка, кайф ловишь? — прокричала она ему как-то с
крыльца.— Давай-давай, лови! И дым Отечества нам сладок и приятен! Так я
говорю? — Она подмигнула ему, хохотнула, скатилась с крыльца и ракетой
просвистела в летнюю кухню.
Про себя Саня стал называть ее «летающий колобок». Он исподтишка
наблюдал за ней. И чем дольше наблюдал, тем все чаще ловил себя на мысли,
что, несмотря на все неудобства и завихрения характера, Колобок этот
нисколько не был ему противен. А как бы даже не наоборот. От этих мыслей
Сане было стыдно за себя и неприятно.
Вот тогда, в июле, он и рассказал ребятам про свое неловкое
положение. Шутка ли дело: жить в одном доме с молодой женщиной — а она
жена брата! Ты с кровати в одних трусах соскочил — а она нечаянно в
комнату заходит; куда ей деться, комната ведь проходная! Или
вдруг
ночной рубашке в туалет крадется... Равиль еще тогда советовал ему срочно
устраиваться на работу и просить жилье.
Саня вернулся в свое автохозяйство в середине июля. А в начале
августа ему вручили новенький КамАЗ и отправили на север области, в колхоз
«Ленинский путь», на уборочную. И не было больше никаких проблем. Саня
был рад. Работе, по которой, как оказалось, соскучился, вольной волюшке,
возможности заработать неплохие деньги.
Но только уборочные не бывают вечными. Через два с половиной
месяца он приехал из колхоза, и все вернулось на круги своя.
— Шурик, лапочка, ты Ален Делон! — восхищенно взвизгнула
Иринка, едва увидела его на пороге дома.— Тебя кто, золотистый мой, так
обиходил? Барышни-доярышни? — Она схватила его за уши, пригнула к себе
и чмокнула в губы. Хорошо, что дома никого не было.
Колхоз ему в самом деле пошел на пользу. Девчата из деревенской
столовой откормили его до состояния «Алена Делона», и брюки больше не
болтались на нем, как несколько месяцев назад. Он сбрил усы и отрастил
«гражданскую» прическу. И стал почти прежним Санькой Фетисовым, как
перед армией, высоким плечистым парнем с русой копной чуть кудрявых
волос и пухловатыми щеками, готовыми розоветь по поводу и без повода.
И жизнь вообще была бы прекрасной и удивительной, если бы как-то
решился вопрос с жильем.
Саня подумывал уже уйти в общежитие. Андрей, было заметно,
частенько стал раздражаться из-за пустяков, и несколько раз между ним и
Ириной вспыхивали вдруг нелепые ссоры. В доме повисла легкая
напряженность, которую прекрасно почувствовали все. Ирина уже старалась
избегать Саню, а мать однажды каким-то виноватым голосом сообщила ему,
что хочет предложить Андрею поискать квартиру — на то он и старший; или
пусть на своем заводе как следует просит... Было это за несколько дней до
новоселья у Глеба Семенова.
Там, на балконе у Глеба, Саню наконец и уговорили совершить набег
на начальство: неужели даже комнатенки захудалой не отыщут!
Глеба перевозили перед самыми ноябрьскими праздниками. А сразу
после праздников Саня пошел в партком своего автохозяйства. Так советовал
Равиль. По его словам, с завкомом лучше было не связываться: там от
просителей все давным-давно стали деревянными.
После визита к секретарю парткома Саня почувствовал себя