Добрый мир
Шрифт:
недополучает... бывает, мы ведь тоже не железные!
– Да, бывает... Вы бы видели, как у него голова дернулась! Я думала...
думала, в окно выпрыгну!
– Людмила Ильинична громко зарыдала.
Физрук Николай Семенович, случайно заглянувший в дверь, увидел
растрепанную директрису, бегавшую со стаканом воды вокруг молодой
историни, услышал, как та рыдает, и осторожно прикрыл дверь.
– Ну и не повезло же Людмиле!
– озабоченно сообщил он в учительской
другу-трудовику.
–
– А может, не узнает!
– с надеждой предположил он.
– Ну да! Тут тебе во сне баня приснится, а наутро тебя: «С легким
паром!» Будто сам ие знаешь!
...Вечером, около семи, Людмила Ильинична чуть-чуть припудрила
щеки, подкрасила глаза и пошла к Приходкиным.
Дверь ей открыл хозяин. Людмила немного знала его, видела в школе на
собрании. Невысокий такой мужчина, лысоватый, приветливый, работал
шофером на лесовозе. Он поздоровался и отступил в сторону, приглашая
войти.
– Раздевайтесь, пожалуйста, вот здесь... Нет-нет, не разувайтесь, у нас
не прибрано, проходите!
– Он повел учительницу в комнату.
– Вы насчет
Тольки, да? Опять какие нелады?
– мужчина подвинул гостье стул.
– Да, я насчет Толика, - ответила Людмила Ильинична и замолчала. Но
как-то нужно было начинать.
– Понимаете, тут у нас... А Толик дома?
– Ну да. Он там, в другой комнате. Позвать?
– Ага, позовите.
Толя!
– позвал отец.
– Анатолий! Поди сюда, тут к тебе учительница
пришла! В дверях боковой комнаты появился Приходкин-младший.
– Че?
– он посмотрел на учительницу и опустил голову. – Че вы
пришли-то?
– тихо покосившись на дверь , из которой вышел, спросил он.
–
Сказали бы папке, он бы сам в школу пришел.
– Понимаешь, Толик... понимаешь, я сегодня в общем-то не хотела так.
– Людмила Ильинична встала и подошла к мальчишке. Она положила ему руку
на плечо.
– Я как-то случайно, ты меня извини, честное слово! Будто, знаешь,
тормоз какой-то сорвался, правда. Извини меня!
– А че, вы же не виноваты, я же сам... это...
– мальчишка растерялся.
– Но нам нельзя так, понимаешь, и я... ну неприятна себе после этого.
–
Людмила Ильинична обернулась к отцу и быстро заговорила: - Видите ли,
сегодня у нас на уроке... безобразный случай вышел. Я вашего сына ударила.
По щеке. Даже не знаю, как это получилось. Но я не потому, что боюсь, будто
вы будете жаловаться, вы не подумайте! Я просто никогда не дралась, и это
все так мерзко с моей стороны получилось,
– Ну что вы' Ну чего вы так волнуетесь! Не надо!
– Приходкин-старший
и сам растерялся. Он вскочил со стула и несколько раз быстро пригладил
волосы.
– Если получил, то, значит, заслужил! Мне самому иногда хочется ему,
паршивцу, врезать. Вы не расстраивайтесь, ему на пользу пойдет. Бывает!
Людмила Ильинична не слышала, как в комнате появился кто-то еще.
Голос за спиной буквально заставил ее вздрогнуть.
Ну и ну. Докатилися! — громко сказали за спиной.
Людмила обернулась. У дверей, откуда недавно вышел Толик, стояла
среднего роста полноватая женщина. Ничего особенного в ней не было:
обыкновенное лицо, о котором только и можно было сказать, что оно -
«репкой вверх», Да еще, пожалуй, выделялась прическа, непропорционально
высокая и идеально уложенная. «Шиньон, что ли?» - не к месту удивилась про
себя Людмила.
Докатились, говорю. Грехи, никак, замаливать прибежала? Не стоило!
Перетопчемся как-нибудь, не гордые.
– Да ты что, Люба? Человек зашел вот об Анатолии поговорить, а она...
ишь ты, подбоченилась!
– Глава семьи, вконец смущенный, повернулся к
учительнице: - Вы ничего, она у меня не особо привегливая, характер такой...
Поставь-ка, Любонька, чайку, а?
– Чего? Чего ты там сказал про характер? Пентюх ты бесхребетный!
Чайку им! Тут его сынку мозги вышибают, а он - ,чайку!
– Приходкина
двинулась к Людмиле.
– Ну что, милочка, боязно стало, да? Щас небось
думаешь, жалобы в районо писать будут, а там и по башке достанется? А?
Ишь, принарядилась!
Людмила замерла. Она не испугалась, нет, просто у нее появилось такое
чувство, будто ее связали, и было непонятно - то ли биться в этих путах, то ли
затаиться.
– Я не принарядилась, я всегда так хожу. И я не боюсь жалобы... И я не
милочка вам! Я к Толику пришла. Извиниться. Почему вы так со мной
разговариваете?
– Меня еще не учили, как разговаривать! Самою-то хорошо научили?
Хорошо, да?
– она подходила всё ближе.
– Мам, да мне не больно было, чего ты!
– Сын схватил мать за руку, но
она, даже не посмотрев в его сторону, отмахнулась.
– А вить напишу. Напишу! Я вам покажу, как с нами обращаться
нужно! Гляди-ка на нее: вырядилась, нафуфырилась - а сама же и руки
распускать!
– Любовь, прекрати! Прекрати, говорю, слышишь! Ты что как с цепи
сорвалась? К ней человек в гости, а она...
– Приходкин тоже двинулся к