Добропорядочный распутник
Шрифт:
Это стало последней каплей. Поистине самонадеянность и надменность этого человека не знала границ.
— И ты счастлив этим, да? Все теперь покоится только на твоих плечах. Никто из нас не может вмешаться, — едва сдерживая ярость, выдавила Дженивра. Этот мужчина просто возмутителен.
— Нет нужды подставлять еще кого-то, — просто ответил Эш. — О, вот мы и пришли. Ручей. Мы с Алексом провели бессчетное множество летних месяцев, скрываясь в окружающих его зарослях.
Он уже было начал рассказывать историю о своих мальчишеских приключениях, но Дженивра недовольно прервала его:
— Мы
Эш резко замер, будто получил пощечину, его взгляд устремился на противоположенный берег широкого ручья.
— Я никогда не относился к тебе как к банкиру.
— Напротив. Ты этого даже не замечаешь.
Она поднялась, желая уйти. На глаза наворачивались слезы. Дженивра не могла позволить ему видеть, как она плачет. Только не по этому поводу. Эш никогда не клялся ей в любви. Как бы ни было ей сейчас больно, это исключительно ее собственная вина. Она позволила себе поверить в то, чему верить не стоило, хотя прекрасно понимала, что чудес не бывает.
Эш схватил ее за руку.
— Дженивра, будь честной. Я никогда, ни разу…
Она вырвала руку.
— Нет, не «ни разу», всегда, Эш. Ты постоянно выпроваживаешь меня из своей жизни. Закопался в гроссбухах, не позволяешь мне помочь. Ты большую часть времени скрываешь от меня свои мысли. Я не знаю, почему ты поссорился с отцом, почему столько лет провел вдали от дома. Я ничего не знаю. Ты занимаешься со мной любовью ночью, а утром я подписываю твои чеки, и ты уверен, что этого достаточно? Нет.
Эш присел на большой камень, сильно обеспокоенный. Недавнее насмешливое настроение пропало. Она высказала слишком много из того, что накопилось на сердце.
— Прости меня, — начала Дженивра, но Эш только отмахнулся:
— Простить за что? За правду? Не стоит, и ты это прекрасно понимаешь, Нива. Но я не могу дать тебе большего. Во всяком случае, не сейчас.
«И возможно, никогда», — подумала Дженивра. Лучше было бы тешиться фантазиями и успокоительными домыслами. Он не любит ее, она заставила его в этом откровенно признаться, чем лишь все усложнила. Тот, кто считает, что следует всегда быть честным в отношениях, никогда не любил мужчину без взаимности.
Дженивра присела подле него, пытаясь стереть из памяти неприятный разговор.
— Так вы часто приходили сюда мальчишками с Алексом? — Она взглянула на толстую и прочную ветку дерева. — Жалко, что здесь не висит веревка с привязанной к ней перекладиной. Этот сук так и просится, чтобы на него прицепили качели.
Эш искоса посмотрел на нее:
— Да, место прекрасное, и некогда здесь висели качели для прыжков в ручей. Если присмотришься, все еще можно разглядеть обрывки.
Дженивра прищурилась, следя за пальцем Эша, устремленным в окутанную ранней листвой крону дерева.
— И что случилось?
— Генри. Он всегда норовил опробовать на нас с Алексом свои злые шуточки. «Шуточки» — его слово, не наше. Поначалу это были всего лишь дурные ребяческие проказы, однако с возрастом они становились все более серьезными. Думаю, эта стала самой отвратительной. Веревка была надрезана так, что, едва
Дженивра опустила взгляд, внимательно рассматривая каменистый берег.
— Зимой и весной, когда ручей полноводен, этого не видно, — объяснил Эш.
Она резко вздрогнула, осознав весь ужас ситуации.
— Кто-нибудь пострадал?
— Да, один дальний кузен. Он сломал ногу и с тех пор хромает. Несчастный случай не позволил ему избрать военную карьеру, сломал жизнь. Тот кузен был вторым сыном, которого прочили в кавалерию.
— Какая ужасная история. А что произошло с Генри? Он был наказан?
Эш склонился к ней ближе, голос его звучал тихо и вкрадчиво:
— Мы не смогли ничего доказать. Случается, веревки обрываются, особенно те, что подвержены капризам погоды. Генри очень ловко удавалось увиливать от ответственности, Нива.
— Возможно, ты никогда не узнаешь, что произошло с бухгалтерскими книгами. Может быть, лучше оставить это и двигаться вперед.
— И вероятно, если я так поступлю, история повторится. Я не могу рисковать, Нива, потому обязан узнать правду. Если это Генри, он должен быть пойман, иначе он не успокоится, пока не получит все. Разве ты не понимаешь? Чем меньше ты знаешь, тем тебе безопаснее. Если это Генри и он заподозрит, что тебе известно нечто, способное разрушить его планы…
Он выпроваживал ее, чтобы защитить! Теперь до нее дошел смысл ранее не понятых замыслов. А ведь им двигало нечто хорошее. Пусть еще не любовь, но для начала совсем неплохо.
Дженивра не дала ему закончить. Приложила палец к его губам.
— Если ты привел меня сюда, чтобы соблазнить, то лучше приступай к делу, иначе рискуешь разочаровать тетушек.
Глава 22
На следующий день, словно в подтверждение того, что весна еще не вступила в свои права, пошел дождь. Погода задержала всех дома, что очень устраивало Эша. Самое время воспользоваться предложенной помощью и попытаться разобраться с бухгалтерскими книгами. Резкие слова Дженивры у ручья дали ему тему для размышлений. Самостоятельно он приблизился к разгадке тайны внезапного упадка Бедивера не более чем в тот день, когда заглянул в книги впервые. Кроме того, стало очевидно, что разобраться с книгами — его долг, который необходимо исполнить, чтобы наконец почувствовать себя дома.
Эш объявил о своих сегодняшних планах еще за завтраком, снискав одобрительный кивок Дженивры, и они втроем на целый день удалились в графский кабинет. Эш занял место за большим письменным столом, Дженивра с Алексом расположились около камина подле низенького журнального столика, превосходно подходящего для разбора бумаг.
— Ты уверен, что желаешь взяться за это, Апекс? — еще раз поинтересовался Эш, прежде чем они приступили к работе.
— Со мной все в порядке. Давно хотел узнать, стоит ли мне винить только себя, или кто-то другой воспользовался ситуацией, сделав из меня козла отпущения, — заявил Алекс.