До захода солнца
Шрифт:
— Расследование? — Спросила Эдвина, этот же вопрос вертелся на кончике моего языка.
— Ты знаешь, что так и будет, — заявила Катрина, ее глаза скользнули к Люсьену. — Я позабочусь об этом.
Люсьен стоял, скрестив руки на груди, наблюдая за ней, как немного раздражающим уличным артистом, который втянул его в свою пьесу.
— Еще одна угроза, — насмешливо протянул он.
— Я позвоню им с твоей чертовой подъездной дорожки. Ты целуешься с ней на Пиру. Ты переселился к ней. Ты намереваешься... — но
— Да, сделай одолжение, — произнес он, и глаза Катрины расширились, а затем она перевела их на меня.
— Ты явно сошел с ума, — выдохнула она в мою сторону, хотя слова относились к Люсьену. Ее пристальный взгляд переместился назад к нему, она мгновение изучала его, и внезапно ее губы скривились. — Хотя не должна удивляться, у тебя всегда был вкус к сладко пахнущим кискам.
Я ахнула. Эдвина ахнула. Люсьен зашевелился.
Он прижал ее спиной к двери, его мощное тело скрыло ее от посторонних глаз.
Я нервно взглянула на Эдвину. Эдвина нервно посмотрела на меня. Затем одарила меня неуверенной улыбкой, на которую я не ответила, мы обе перевели взгляд на Люсьена и его жену.
— Совет даст согласие, — произнес Люсьен.
— Никогда, — ответила Катрина.
— Они у меня в долгу, — объявил Люсьен.
Я услышала резкий вдох Катрины. Посмотрела на Эдвину, которая пристально смотрела Люсьену в спину, на ее лице было написано потрясение, и я поняла, что, по крайней мере, она понимала о чем идет речь и что это значит.
Я же не понимала ничего из происходящего. Ничего.
— Они все равно не разрешат тебе. — Теперь Катрина говорила не так уверенно.
— Они мне должны, — возразил Люсьен.
— Может и должны, но смертная? — парировала Катрина. — Они даже не будут рассматривать это дело. Даже для тебя.
— У них нет выбора, — заявил Люсьен.
Последовало колебание, затем тихо, с каким-то странным пониманием в голосе, Катрина сказала:
— Я слышала об этом, но не ожидала такого от тебя. Ее запах свел тебя с ума.
Люсьен не колебался с ответом.
— Даже если это так, то я счастлив в своем безумии.
Это был третий самый странный, но в то же время самый глубокий комплимент, который я получила в тот день, хотя понятия не имела, что происходит. И у меня появилось отчетливое решение, я больше не хочу получать комплименты от Могущественного Вампира Люсьена, который избивал свою жену до полусмерти в фойе своей наложницы, настаивая, чтобы наложница смотрела, как он избивает свою жену.
— Ты хочешь войны, — прошептала Катрина.
— Я хочу вернуть свою жизнь, — ответил Люсьен. — Если это, чтобы вернуть свою жизнь, означает войну, тогда я хочу войны.
Хм…
Война?!
— Я не буду сражаться на твоей стороне, — сообщила она ему, бравада вернулась в ее голос, в ее словах слышался вызов.
— Я никогда не надеялся, что
Я не могла видеть выражения ее лица, мне было видна только часть ее тела, которая дернулась от его слов, как будто ее опять ударили.
— Ты невысокого мнения обо мне, не так ли? — спросила она.
— Только сейчас, но не последние тридцать лет, — ответил он с откровенной жестокостью.
Она выскользнула от него, теперь я видела ее. Ее глаза обратились ко мне, затем снова на Люсьена.
— Мне ее жалко, — прокомментировала Катрина.
— Не стоит. Она — все, чем ты не являешься, — ответил Люсьен.
Это было больно. Я увидела по ее реакции, почувствовав ее боль. Любой женщине было бы больно от таких слов.
Он вел себя с ней жестоко и бессердечно, честное слово, никогда не думала, что смогу еще больше ненавидеть его, но в этот момент смогла. Это напоминало настоящее безумие, его жена пыталась меня избить, а я сочувствовала ей, ничего не могла с собой поделать в этой ситуации.
— Что я такого сделала, что ты так сильно меня ненавидишь? — прошептала она.
— Ты, как и все они, пыталась посадить меня в клетку. Я не выношу этого, Рина, ты знала об этом. Знала, как я к этому отношусь, но все равно это делала.
— Я любила тебя. — Прошептала она.
Но ее слова никак не повлияли на Люсьена.
— Любовь — это одеяло, которое согревает тебя, а не заманивает в ловушку, чтобы задушить. Ты так и не усвоила этот урок, Рина. Ты никогда не обращала на это внимания, сколько бы раз я ни объяснял тебе. Ты продолжала натягивать одеяло мне на голову.
Молча она приняла позу поражения, и это было так душераздирающе, что я перевела взгляд на Люсьена, думая, что он смягчится.
Он не смягчился. На самом деле, когда он окинул ее взглядом, его губы скривились в презрительной усмешке.
Мое сердце забилось быстрее. Я не знала почему, может ненависть и страх за мою будущую жизнь, поскольку этот человек будет в значительной степени влиять на мое будущее.
Он услышал мое участившееся сердцебиение. Я поняла, потому что он впился глазами мне в лицо, отчего его выражение лица утратило все презрение, брови сошлись в недоумении.
— Эдвина, — произнесла Катрина мягко, и я оторвала взгляд от Люсьена, но прежде чем смогла сосредоточиться или Эдвина успела ответить, Катрина исчезла.
— Позаботься о продуктах, — приказал Люсьен Эдвине. Я оглянулась на него и увидела, что он целеустремленно шагает в мою сторону.
И начала пятиться к лестнице.
— Убери этот беспорядок, — Люсьен продолжил выдавать команды, двигаясь широким и решительным шагом, я начала отступать в два раза быстрее. — И нет необходимости говорить «до свидания», когда направляешься по делам, — закончил Люсьен свои команды Эдвине.