До захода солнца
Шрифт:
Хотя к разводам относились неодобрительно, отступные не отрицались. Это была не очень хорошая идея — заставлять двух вампиров жить вместе. Было смертельно опасно.
Когда он вышел из душа, Катрина уже успокоилась. Она свернулась калачиком на своей стороне их постели, при виде побежденной и обиженной пары, он принял мгновенное решение, что никогда больше не разделит с ней постель.
— Ты должен понимать, что я заслуживаю объяснений, — прошептала она.
Он не ответил главным образом потому, что не понимал.
— Никто не проводит
Это было неправдой. Скорее всего он даже не заметит.
Ее голос упал ниже шепота, когда она спросила:
— Что в ней такого?
Люсьен в этот момент одевался.
Закончив, он повернулся к ней лицом и просто ответил:
— Она — жизнь.
Он наблюдал, как ее тело дернулось, словно от удара.
Затем приподнялась на руке, ее лицо наполнилось недоверием и исказилось горечью.
— Твоя жизнь? Ты едва ее знаешь.
Он скрестил руки на груди и посмотрел сверху вниз на свою пару.
— Не моя жизнь, Рина. Жизнь.
Она покачала головой.
— Я не понимаю, что это значит.
Конечно, она не понимала.
Катрина не понимала разницы между недорогим шампанским и лучшим марочным, и никакое количество объяснений или потребления не заставило бы ее понять различия.
Он знал об этом, потому что в течение пятидесяти лет пытался преподать ей именно этот урок.
Жизнь — это кровь и кровь была Лии Бьюкенен. И разница состояла в том, есть крошки или позволить прекрасному бельгийскому шоколаду таять на языке.
Кормиться от Лии было все равно что пить на небесах.
Пить ее кровь с рукой между ее ног, чувствовать ее мягкое тело, придавленное его весом, ощущать вуаль ее запаха, который был всем, смешанным с ароматом ее секса в состоянии повышенного возбуждения, было для него нирваной.
Он с нетерпением ждал укрощения Лии.
Независимо, как произошло его вчерашнее кормление, если красота прошлой ночи была каким-то признаком, то кормление от нее, когда он лежал на ней, и она полностью отдалась ему, было восторгом.
— Люсьен, — позвала Катрина.
Вырванный из своих мыслей, потерявший к ней всякий интерес, Люсьен объявил:
— Мы закончили разговор.
Он наблюдал, как ее тело напряглось, когда она поняла смысл его слов.
— Итак, что это значит? — раздраженно спросила Катрина.
Он не ответил. Вышел из комнаты и выбросил ее из головы.
Это было нетрудно.
В тот день он встретился со Стефани. И Эйвери.
Нужно было строить планы, и он их строил. Он строил планы с тех пор, как получил сообщение от своего информатора — Лия освободилась от еще одного из своих ужасных парней. Конец ее смертных отношений сделал ее свободной для Отбора. Обладая огромным, разочаровывающим опытом на бурных волнах любовной жизни Лии, он не замедлил воспользоваться этим шансом и, среди прочих вампиров, внес ее имя к себе в список, чтобы выслать ей приглашение на Отбор.
Люсьен знал, что Совет
Если даже не ее родственники просветят Совет, то, несомненно, Совет каким-то образом все равно узнает о его действиях.
И он был готов.
Стефани всегда была нетерпима к Соглашению Бессмертных и Смертных. Ей не нужно было решать на чьей стороне она хотела бы сражаться во время Революции.
Она была несомненным союзником.
Эйвери оказался для него сюрпризом. Он работал в Совете Доминиона на протяжении веков. Но сейчас Люсьен почувствовал его готовность предать Совет.
И Люсьен был прав.
Космо он старался избегать с момента Отбора Лии, чего не смог сделать сегодня.
Ближе к вечеру Космо ворвался к нему в кабинет, секретарша Люсьена, Салли следовала за ним по пятам.
Салли остановилась, когда Космо прошипел:
— Ты планируешь восстание?
Люсьен кивнул Салли, которая тут же удалилась.
Как только она закрыла за собой дверь, он посмотрел на своего друга и ответил:
— Нет.
— Тогда что все это значит? — спросил Космо. — Я был там, Люсьен. Лия отказалась подписывать твой контракт. А потом он оказался подписан, Эйвери подал его в Совет, ты размещаешь ее у себя и прошлой ночью было кормление.
Люсьен молчал.
Космо продолжил:
— Катрина сказала Нестору, который передал Джордану, тот сказал Хэмишу, а Хэмиш сказал мне, что ты провел с ней ночь.
Люсьен знал, что его секрет недолго будет секретом.
— Да.
— Ты что, с ума сошел? — взревел Космо.
Люсьен встал, качая головой.
— Космо, успокойся.
— Совет узнает, — отрезал Космо.
— Скорее всего они уже знают. Катрина сегодня была в таком состоянии утром. Она сначала делает, а потом думает, если вообще думает.
Не то чтобы она когда-либо делала что-либо по-другому, подумал он.
— Они арестуют тебя, — предупредил Космо.
— Вполне вероятно.
Космо выпрямился и оценил самообладание Люсьена, прежде чем спросить:
— Что случилось? Ты что, заснул?
— Да, после ее посвящения я заснул.
Это было правдой. После того как он чуть ее не лишил жизни, остановил кровь, успокоил рану, подождал, нетерпеливо наблюдая в течение долгих минут, пока рана начала затягиваться. Затем он в течение долгих часов наблюдал, как прогрессирует заживление. Когда он убедился, что все будет хорошо, только тогда он обнял Лию и заснул.
Тем не менее он твердо намеревался провести ночь с Лией, даже если бы не потерял контроль над собой, чтобы дождаться исцеления. И он твердо намеревался проводить с Лией каждую ночь, пока не потеряет к ней интерес и сам не отпустит ее.