До самых кончиков
Шрифт:
Похоже, ей верит один лишь Тэд. В ответ на звонок он тут же примчался к ней в особняк, прихватив с собой материалы дела. За пиццей на кухне Пенни рассказала о поездке в Непал. Объяснила, как работает сторожевая ловушка, ныне взведенная в миллионах женских организмов, поставила в известность о «привратнике», который плюется калечащим сгустком антипенисной плазмы.
Пенни не скрыла ничего. Так что сейчас – да-да, именно сейчас – они могут в полной мере, без малейшей лжи или недосказанности закрепить свою романтическую связь. Попивая секретный земляной чай Бабы, они сидели за кухонным столиком и обсуждали, как добраться до этого нового уровня отношений.
Тэд смотрел на нее, позабыв про остывающую пиццу. Выражение
– А я-то думал, ты просто не способна на вагинальный коитус…
Баба не раз говорила Пенни, что ее влагалище – отнюдь не единственный путь к власти. Сейчас уже не важно, кто она: красавица или уродина, в какой степени толста или стройна, юна или ветха. Главное, что она – полностью обученная, квалифицированная секс-колдунья. Владеет навыками и приемами сексодейства, которые передавались из поколения в поколение. Ее руки и губы стали оружием поразительной телесной магии. Каждый мускул тела обучен тайному знанию. Да у нее одна прямая кишка владеет бесчисленными методами, как доставить удовольствие.
Впрочем, от перечисления таких талантов Пенни воздержалась и лишь просто кивнула на холодильник.
– У меня там бутылочка шампанского припасена. Может, ты пока ее откроешь, а я схожу переоденусь во что-то пикантное?
Поднявшись в спальню, Пенни достала марабуйный поясок, тот самый, темно-лиловый. Многие перья затвердели от запекшейся крови. Бриллштейновской. С другой стороны, колер пояска удачно скрывал следы, что остались с той ночи, когда Пенни соблазнила и допросила своего коварного начальника. Нацепив плюмаж, она сунула ноги в самые высокие прадовские шпильки и проверила результат в зеркале. Вид собственной великолепной, безволосой вульвы невольно вызвал горько-сладкое воспоминание о чудесном лице Алуэтты, подставленном в туалетной кабинке ресторана.
Снизу донесся голос Тэда:
– Шампанское готово!
– Еще минуточку! – крикнула Пенни, перегибаясь через перила, и метнулась к спальне Моник. Крепко спавшая подруга не заметила, как девушка собрала изношенные «кончики» в охапку и торопливо отнесла в ванную комнату.
О себе вновь напомнил Тэд:
– Ну чего? Я поднимаюсь?
– Давай в спальню! Я сейчас! – крикнула Пенни, лихорадочно водя душевой насадкой, чтобы смыть старую смазку и засохшие потеки с позаимствованных эротических инструментов. Сейчас, когда она владела тайной конструкторского гения Макса, Пенни без труда узнавала человеческую ключицу вот в этом куске розового пластика. Или, скажем, обрезиненную стекловолоконную копию лопатки вон в том. Обсушив каждое приспособление полотенцем, она прыгнула на кровать. С лестницы уже доносился топот, так что ей едва хватило времени завить ресницы, проэпилировать ноги воском и надушиться за ушами.
По ходу дела она перебрала в памяти подробности сексуальной анатомии мужчин. Кое-что преподал Макс. Куда богаче оказались сведения, почерпнутые у Бабы Седобородки, хотя шанса применить их на деле у Пенни еще не было. Закружилась голова, когда она попыталась вообразить ректальный нерв Тэда и его тестикулярную тунику вагиналис.
А вот и последний удар кисти мастера: Пенни описала неторопливый, но широкий круг по комнате, чтобы заполнить своим ароматом все любовное гнездышко. Не пропали зря Бабьи уроки и рассказы о мощных способах самовыражения посредством феромонов, которые естественным образом аккумулируются в говардской железе. Одним словом, романтическая мизансцена пополнилась и гормональным ароматом.
Тэд уже стоял в дверях, держа бутылку шампанского и два фужера баккара. В
Он и не подозревал, что кровь ее несостоявшегося любовника до сих пор пятнала тот матрас, на котором они сейчас отдыхали. К счастью, сметливая Пенни не позабыла его перевернуть.
Девушка наслаждалась видом Тэдовых мурашек. Вот что чувствовал Макс, дирижируя ее оргазмами, вот она – власть. Тэда бросило в дрожь от плохо скрываемой страсти, когда Пенни погрузила кончик спринцовки в его сжавшийся сфинктер; одолел озноб, когда розовое вино с приправами раздуло внутренности и вторглось в кровяной поток. Пенни доводила его тело до состояния удовлетворенности, от которого под угрозой окажется концептуальное устройство знакомого ему мира.
Что касается самой Пенни, то если она и возбудилась, то чисто на интеллектуальном уровне. Урчание и корчи Тэда служили доказательством, что она действительно стала владычицей центров удовольствия гомо сапиенса. И ведь скольких женщин подвергли таким воздействиям! До чего довели! Так что теперь было очень приятно видеть, что аналогичный эффект достижим и на самцах. Макс оказался прав: это не «мальчики против девочек», здесь совсем другая опера. А именно речь о том, как углубленное знание собственного тела дает власть над другими людьми. Когда-то Пенни тоже была урчащей, слюнявой подопытной крысой. Но сегодня она царица. Сегодня она повелевает.
Секс-дока сноровисто обжала Тэду семенные канальцы, подавляя сперматогенез. О нет, Пенни Харриган не дрожащий кусок мяса, покорно ждущий своей очереди к удовольствию. Даже в этом лиловом плюмаже она была бесподобным виртуозом секс-обряда. Молодой адвокат тяжело дышал, сердце отбивало 197 ударов в минуту. Тазовая диафрагма наконец поддалась, Пенни сноровисто вставила ярко-розовый фаллос из внушительной коллекции соседки, и «Одуванчиком любви» (артикул 371) словно мутовкой взболтала пьянящий коктейль в недрах бойфренда. Манипуляции быстро довели его до эротически индуцированной комы – внутренняя температура ниже восьмидесяти градусов по Фаренгейту [14] , зрачки дилатированы, реакция на свет отсутствует, – так что Пенни пришлось его оживлять собственным дыханием. Как в свое время Макс довел ее до полусмерти, а затем вернул к жизни, так и Пенни реанимировала Тэда, попутно внушая: «Не умирай, ведь сейчас ты знаешь, как много радости может получить твое тело…»
14
26,7 °С.
Это был не тот секс, с которым водил знакомство Тэд. Или все братство «Сигма хи». Даже эякуляции не произошло. Точно рассчитанные прикосновения Пенни подавили деятельность его спермагенераторного контура. Вместо гейзера горячего семени с кончика утомленного, дряблого члена свисала одинокая, хрустально-прозрачная капля сперматоплазмы. Эту-то росинку и подхватила Пенни на кончик языка. Вполне обычная, фруктозная сладость семенной жидкости, вырабатываемой куперовыми железами, хотя и со сложноразветвленным послевкусием.