До потери пульса
Шрифт:
– Знаете, меня бы это вполне устроило! – сказала Александра Львовна. – Вы сведете меня с вашим приятелем?
– Конечно, я сегодня же с ним свяжусь, а потом перезвоню вам. Вы дадите мне свой телефон?
– Да, конечно. – Баутина протянула мне простенькую визитную карточку, распечатанную на принтере.
К сожалению, я не могла дать ей свою визитку частного детектива, приходилось поддерживать легенду, что я – сотрудница «Ириса». Я просто продиктовала директрисе учебно-производственного комбината номер своего сотового телефона.
– Ну,
– Если Корнилова будет вас ругать за длительное отсутствие на рабочем месте, вы можете сослаться на то, что были у меня. Я постараюсь вас оправдать в ее глазах.
– Спасибо. – Я вышла из кабинета, подошла к лифту и оглянулась, прикидывая, куда будет лучше пристроить камеру.
К сожалению, я увидела голую стену, выкрашенную в цвет слоновой кости. Любая, даже сама миниатюрная камера бросалась бы на ней в глаза. Впрочем, можно повесить на стену какую-нибудь плетенку из лозы, маскирующую камеру. А вторую – напротив лестницы…
Я вошла в приемную ателье, и Людмила, увидев меня, выпалила:
– Ну, наконец-то! Ольга Николаевна вас уже заждалась. Она сказала мне, как только вы появитесь, сразу направить вас к ней.
– И где это вы, интересно, ходите целыми часами? – бросила мне в приоткрытую дверь Елена Федоровна. – Тетушка ваша здесь, а вы неизвестно где! Куртка ваша на месте…
Пожалуй, я проигнорировала бы вопрос Корзун, но Людмилу, похоже, тоже очень интересовало, где это я пропадала в рабочее время.
– Я, между прочим, провела за чашечкой кофе переговоры с крупным заказчиком, а вы неизвестно о чем подумали, – сказав это, я открыла дверь директорского кабинета.
Бережковская действительно сидела у Корниловой.
– А вот и моя «племянница» нашлась, – сказала Наталья Петровна, – а ты, Оля, переживала!
Хозяйка кабинета посмотрела на меня недобрым взглядом, и я поняла, что мои клиентки уже успели побеседовать о Мазурове.
– Где вы были? – осведомилась Ольга Николаевна начальственным тоном. – Крутили шашни с фотографом?
– Ну что вы? Я никогда не завожу романов на рабочем месте! Нет, конечно, флирт может являться частью моего детективного плана, но не в этот раз. Дело в том, что я встречалась с руководителем организации, получившей письмо угрожающего характера. – Я достала телефон, открыла нужный файл и зачитала текст письма: – «Посланник рока предупреждает вас, о, неверные! Грядет час расплаты. Скоро вы все будете молить о пощаде, захлебываясь в собственной крови. Но пощады не будет, ибо нет спасения от карающего меча! Погруженным во тьму уже не увидеть света! Трепещите, жалкие рабы своих земных страстей! Рука с мечом уже нависла над вами. Близок день и час, когда вы сойдете в ад».
– Бред какой-то, – покачала головой Корнилова.
– Действительно, бред, – подтвердила Бережковская. – Такое могло прийти в голову только психически нездоровому человеку! Одним словом, маньяку.
– Все,
Наталья Петровна устремила на меня заинтересованный взгляд. Похоже, она, несмотря на мои достаточно прозрачные намеки, тоже не догадалась, кто таков мой очередной подозреваемый. Тянуть дальше с ответом на этот вопрос не имело смысла.
– Я подозреваю Николая Мазурова, – спокойно ответила я.
– Да как вы смеете?! Я же сказала, что в воскресенье он просто проходил мимо Дома быта, увидел свет на шестом этаже и остановился!..
– Ольга Николаевна, вы опираетесь только на объяснение самого Николая, а я своими собственными глазами видела, что он не просто шел мимо – он присматривался к последнему этажу здания, причем со всех сторон! Кстати, это письмо было подброшено директору учебно-производственного комбината, где трудятся незрячие инвалиды.
– Это просто совпадение, – Корнилова продолжала оправдывать своего фаворита. – Только поэтому… нельзя же строить на этом свои подозрения.
– Оля, а ты забыла, что твой Николай имеет диплом химика-технолога? – напомнила Ольге Бережковская, но ее подруга оставила это замечание без внимания.
Тогда мне пришлось пустить в ход последний аргумент:
– Я изучила личное дело Мазурова и нашла в нем пятилетний пробел…
– В наше время это неудивительно. Сейчас многие работают без официального оформления по ТК и получают зарплату в конвертах, – заметила Ольга Николаевна. – Во всяком случае, у Мелиховой не возникло никаких вопросов к его трудовой биографии.
– Давайте пока не будем про Марину Мелихову? Что касается меня, я решила выяснить, чем же занимался Николай Михайлович с 1999 по 2004 год. Оказалось, что он находился на излечении в Тарасовской психиатрической клинике!
– Этого не может быть! – возразила Корнилова. – У вас что же, справка из этого лечебного учреждения имеется?
– Нет, я еще не успела ее получить. Зато у меня имеется кое-что другое!
– Что? – спросили клиентки в один голос.
– Записанный на диктофон разговор с бывшей супругой Николая! – Я покопалась в памяти своего мобильника, нашла нужную аудиозапись и нажала на кнопку воспроизведения. – Так, ну, это неинтересно, а вот отсюда можно послушать…
Вначале Ольга Николаевна слушала мой разговор с бывшей супругой Мазурова с неприкрытым скепсисом. У нее на лице так и было написано – мало ли в Тарасове однофамильцев? Только когда речь зашла о Марине Мелиховой, родственнице Николая, она всерьез задумалась об услышанном, украдкой стряхнув со щеки предательскую слезу.
– Оля, теперь ты понимаешь, почему Марина так хотела девочку? – осведомилась Бережковская. – Болезнь-то по мужской линии передается!
– Ну, допустим, Мазуров был болен, но ведь он лечился… и с него даже инвалидность сняли…