До последней капли
Шрифт:
Пистолет действовал исправно. Конечно, оружием его, учитывая малые размеры, назвать можно было только условно, но другим Сан Саныч не располагал. В конце концов не от одних только боевых характеристик зависит убойная сила оружия. Но еще и от рук, в которых оно находится. В опытных пальцах и авторучка может быть смертельно опасна.
Только на свой боевой опыт Сан Санычу и приходилось рассчитывать. И еще на мастерство немецких оружейников. Пистолет был ручной работы. Трофейным. Хотя вряд ли это слово что-то скажет людям, не нюхавшим фронта.
Снятым с трупа, что
Нет, взятом на штык. То есть в бою. Из этого пистолета немецкий полковник, захваченный во время разведрейда, чуть не убил Сан Саныча. Но не убил. Не успел.
Пистолет Сан Саныч взял себе на память и никогда даже не предполагал, что будет использовать его по назначению. Кому нужна эта хлопалка при наличии настоящего оружия? Боевой сувенир провалялся в планшете всю войну и много лет в столе — после. Выйдя на пенсию и лишившись служебного удостоверения, Сан Саныч от греха подальше разобрал пистолет на части, которые спрятал в самых разных местах. Не мог он, фронтовик и разведчик, выбросить с таким изяществом исполненное оружие. Но и не мог, как пекущийся о соблюдении законов работник органов правопорядка, хранить его без соответствующего разрешения. На хранение кусков металлолома разрешение не требовалось.
Теперь куски соединились. В оружие ближнего (дай Бог с десяти метров в цель попасть) боя.
Дело оставалось за малым — за противником. Сан Саныч был уверен, что не сегодня, так завтра его враги тем или иным образом проявят себя. Скорее всего они придут сюда, в так и не отремонтированную квартиру. Придут, чтобы раз и навсегда выяснить отношения с ее хозяином. Едва ли они начнут выяснения сразу с рукоприкладства. Но закончат им почти наверняка. Вот на этот случай Сан Санычу и нужно личное оружие. Продержаться до подхода основных сил. Как на фронте.
Дискета у него, и придут они только сюда!
Но Сан Саныч ошибся. Враги пришли не в его квартиру. Враги нанесли удар совсем не в том, где ожидалось, месте.
Глава 11
Сан Санычу позвонил Прохоров.
— Здравствуй, Полковник. Не знаю, насколько тебя может заинтересовать моя информация, но у Семена пропала внучка. Вместе со снохой. Они предполагают, что она решила поиграть на нервах супруга и потому, не предупредив, съехала к подругам.
— Когда они пропали?
— Двое суток назад.
Двое суток назад квартиру Сан Саныча покинул последний рабочий.
— А записки никакой не было? Ну, мол, не могу больше терпеть. Или что-нибудь в этом роде?
— Нет. Ничего.
— Подруг обзванивали?
— Кажется, нет. Ты считаешь, что это серьезно?
— Трудно сказать. Но лучше предполагать худшее.
Сан Саныч внутри себя был уверен, что происшедшее — не случайность. Слишком сближены сроки «окончания» ремонта и исчезновения снохи Семена.
Удар по ближним родственникам — это новый ход преступников! Они должны были действовать именно так. Шантажом против шантажа.
Сан Саныч позвонил Семену.
— Я все знаю. Нам необходимо встретиться.
— Ты знаешь не все. Только что позвонили какие-то неизвестные и сказали, что
— Что они сказали точно?
— Сейчас, постараюсь припомнить. Они спросили, кто у телефона, и сказали — умный человек выбирает друзей, которые не вредят близким.
— Больше ничего?
— Больше ничего.
Это была война. Войска противника перешли границы, которые им переходить не следовало.
— Это как-то связано с твоим делом?
— Боюсь, что да.
— Что мне делать?
— Установи точное время и место исчезновения снохи и внучки. Кто, где и когда их видел в последний раз? Во что они были одеты? Куда собирались идти? Обзвони, если нет телефонов, обойди всех ее подруг и родственников. Постарайся узнать координаты ее возможных любовников.
— Но…
— Когда дело идет о безопасности, соблюдение парадной морали отходит на второй план. У нее, как у любого человека, МОГЛИ быть любовники, и с этими любовниками она МОГЛА податься в бега, прихватив с собой ребенка. Мы должны проверить все возможные варианты. Все. Действуй.
Сан Саныч работал так, как работал, когда вел официальное расследование. Он делал все то же самое, что делал, если бы к нему обратились по поводу исчезновения подследственного или важного свидетеля. Только делал быстрее и лучше, потому что это дело касалось близких ему людей. И потому, что причиной их несчастий был он сам.
— Борис! Бросай все дела и дуй на помощь Семену. Боюсь, как бы он, в нынешнем своем состоянии, дров не наломал. И вообще пошуруй там по своей линии. Штучку свою японскую прихвати и на телефон Семена поставь, может, к нему еще позвонят…
— Михалыч! За тобой координация действий с официальными органами. Постарайся пока не поднимать лишнего шума.
— Сергей! Предупреди всех наших о возможной угрозе. Только осторожно, без излишней паники. Было бы хорошо, чтобы в ближайшие дни внуки и правнуки не болтались без необходимости по дворам и дискотекам. Лучше бы всего их под благовидным предлогом развезти по дальним родственникам. Можешь придумать какой-нибудь скаутский слет и вывезти всех, гуртом, куда-нибудь на природу. В общем, сообрази сам. Что придумаешь — сообщи мне. Только не по телефону. А если по телефону, то без деталей. Понял?
— Понял.
— Анатолий…
— Михась…
Вечером позвонил депутат.
— Здравствуйте, Александр Александрович. Очень жаль, что так получилось. Очень жаль, что возобладала не моя точка зрения. Я ничего не мог поделать. Вы слишком долго тянули время.
— При чем здесь внуки моих друзей?
— Ни при чем.
— Отпустите женщину и ребенка.
— Это невозможно. Вернее, это невозможно, пока вы продолжаете занимать свои позиции.
Мы бы не трогали родственников ваших товарищей по службе, если бы родственников имели непосредственно вы. Но вы одиноки. И стары. Я так понимаю, что ваша жизнь, точнее ее небольшой остаток, вам менее ценен, чем ваши принципы. Но ваши принципы не могут быть выше вашего человеколюбия. Ни одна революция не стоит слезы ребенка. И уж тем более ни одна информация не стоила его жизни! Вы согласны?