До последнего вымпела
Шрифт:
Но 'на войне, как на войне'. За всё то, что раньше недодумали 'стратеги', расплачиваются своими жизнями либо солдаты и офицеры, либо мирное население. А обычно и те, и другие.
Увертюра к любому сражению исполняется, как правило, на пушках.
'Капельмейстеры' взмахнули... Началось.
Заревело и загрохотало. Орудия от шести дюймов и меньше стали методично перепахивать снарядами японские позиции и поливать их же шрапнелью сверху.
Батареи Оямы немедленно ответили, но преимущество в стволах и массах выпускаемых в единицу времени металла и взрывчатого вещества было на стороне артиллеристов
Дивизии пошли сквозь огонь и ад. Оставшиеся в строю японские батареи щедро поливали атакующие цепи противника огнём и сталью, встретили идущих на них картечью... Но не остановили.
Прошедшие через летящую навстречу смерть всё-таки вломились на позиции противника, и ничто уже не могло сдержать ярость их разящих направо и налево штыков. Пощады не давали. Поскольку только что принимали собой летящую в упор картечь.
И с соответствующим настроением ворвались в японские окопы.
Штык на штык, глаза в глаза...
Пусть каждый из солдат японской армии имел образование, а в русской не имели оного две трети, пусть каждый из солдат японской армии умел читать карту и даже сам составлять несложные топографические схемы, что являлось проблемой для многих русских офицеров, но сейчас всё решало не это...
Против штыковой атаки русских полков не выстаивал никто в истории сражений. Разве что наполеоновские пехотинцы бились в открытом сражении на равных. Ну или почти на равных...
'Никого нет лучше нас в атаке, никого нет выше вас в обороне...' говорили японцы пленным портартурцам. Пришло время проверить, как пойдут дела, если поменяться ролями.
Пехотинцы Оямы защищались стойко, передовые порядки не отступили ни на шаг, и полегли все до единого - их просто задавили числом. А пленных в пылу атаки не брали - не до того, когда рвёшься вперёд со штыком наперевес.
За три часа боя японцы были сбиты со всех атакованных участков. Возникла пауза: русские подтягивали силы на занятые позиции для следующего броска. Было очевидно, что они собираются продолжить начатое и командующий экспедиционной армией Страны Восходящего Солнца скрежеща зубами приказал отступить, чтобы не превратить сегодняшнее поражение в окончательный разгром. Выставив заслоны, он отводил армию к Мукдену.
Линевич преследовал вяло, предпочитая отвоевывать пространство, а не уничтожать живую силу противника - он выполнил приказ царя, добыл победу, и генералу этого было достаточно. Лишь иногда, по инициативе младших начальников отдельные подразделения действовали активно. Так генерал Ренненкампф, не дожидаясь разрешения начальства, бросил свою кавалерийскую дивизию на оказавшийся в пределах её досягаемости японский пехотный полк. Атака имела полный успех - вражеских солдат либо истребили, либо взяли в плен. Причём в числе пленённых были и офицеры. Это уже немало говорило о падении духа среди гордых сынов Аматерасу.
Но данная схватка являлась лишь эпизодом. К сожалению великолепная и многочисленная русская кавалерия не была использована по своему прямому назначению - преследование отступающего противника.
Однако войска Линевича медленно, но настойчиво продолжали накатывать на город, и маршал Ояма решил, что Мукден стоит
И не прогадал - захват столицы Манчжурии как результат битвы, вполне устроил его визави. Преследование прекратилось.
Решительного результата на поле боя Россия не достигла, но политический выигрыш был несомненным. Положение Японии становилось просто отчаянным, а 'северные варвары' недрогнувшей рукой положили на чашу весов этой войны ещё один 'меч'...
Глава 41
– Тралить и тралить нам эту бухту, Михаил Николаевич, - обратился контр-адмирал Небогатов к своему флаг-капитану.
– А миноносца всего два довели.
– Глаза боятся, а руки делают, Николай Иванович, - усмехнулся Капитонов.
– К тому же нет никакой необходимости перепахивать всю акваторию. Вполне достаточно только места стоянок судов и фарватер для выхода в море.
– Разумеется. Думаю, что за сегодня управимся с этим делом...
Русские корабли снова подошли к архипелагу Бонин.
Третьей эскадре совсем незачем было торопиться во Владивосток - там и так хватало боевых кораблей. С запасом хватало. А из бухты Ллойда, расположенной всего в нескольких сотнях миль от устья Токийского залива можно было угрожать главной транспортной артерии Японии. И противопоставить адмиралам противника этому было уже нечего: броненосцы 'Слава', 'Император Николай Первый', 'Император Александр Второй', 'Адмирал Ушаков' и 'Адмирал Сенявин' ('Апраксина' пришлось оставить в Сингапуре из-за аварии), крейсера 'Память Азова', 'Владимир Мономах' и 'Адмирал Корнилов', являлись силой, с которой не посмеет вступить в противоборство ни один японский адмирал. Правда истребителя удалось довести до театра военных действий только два: 'Видный' и 'Громящий'. Ещё пять типа 'Сокол' приходилось оставлять один за другим по дороге - постоянные поломки в машинах делали невозможным их дальнейшее следование с эскадрой.
Решение временно базироваться на Бонине пришло если и не экспромтом (это и ранее планировалось как один из вариантов), то только после получения сведений о результатах сражения под Портом Лазарева. Конечно, существовала опасность минирования японцами бухты Ллойда. Как ни была мала вероятность таких действий японцев, всё-таки стоило подстраховаться и два пришедших с эскадрой эсминца планомерно утюжили водную гладь будущей стоянки, пытаясь зацепить возможную мину тралом. Броненосцы, крейсера и транспорты терпеливо 'прогуливались' в открытом море.
Паровые катера с боевых кораблей уже пошли вдоль побережья конфисковывать у немногочисленного местного населения все имеющиеся плавсредства. Не хватало ещё, чтобы какой-нибудь особо ярый верноподданный микадо пустился в отчаянное путешествие с целью сообщить о месте базирования русских кораблей...
Бонинцы вполне спокойно восприняли данную акцию - около полугода назад такие же корабли под Андреевским флагом уже делали подобное. И, ничего - не обижали, рисом, горохом и мясом делились раз уж лишили возможности рыбу ловить... Жилось в то время даже сытнее, чем обычно.