До последнего вымпела
Шрифт:
– Вероятно...
– Не 'вероятно', а совершенно точно: вдвоём против семерых, да ещё более мощных кораблей противника, вы не продержались бы и получаса, - безжалостно отрезал Вирен.
– На каком, позвольте, основании, вы осмелились предполагать, что японские миноносники уступают нашим хоть по какой-нибудь позиции? Вы же не только что с Балтики прибыли - Цусимское сражение прошли. Должны понимать, что надежды на 'Ура!' и "авось" в современной войне несостоятельны...
"- Чего тебе ещё надо от меня, гриб старый?" - злился про себя Рихтер.
– "Какого дьявола
Вирен действительно, по своему обыкновению, 'перегнул палку'. При всём уме адмирала, педагогом он показал себя неважным: такое 'дотаптывание' подчинённого могло вызвать только озлобление и внутренний отказ воспринимать даже самые разумные аргументы.
Виноват - получи 'фитиль', проникнись своей неправотой и больше так не делай. И тут начальник должен иметь чувство меры: чтобы распекаемый и почувствовал всю полноту своей неправоты, но как личность унижен бы не был. Очень немногие начальники способны таким образом 'пройтись по лезвию бритвы'. Роберт Николаевич к таковым не относился.
Командир 'Быстрого' чуть ли не дверью хлобыстнул, когда, наконец, получил разрешение удалиться.
Глава 14.
Ещё через полчаса прибыл вызванный заранее Эссен.
Как ни силён характером был адмирал, но этого разговора с ершистым командиром 'Пересвета' всё-таки... Нет, не побаивался, но ожидал с чувством потенциального дискомфорта.
После обмена приветствиями моряки устроились за столом и Вирен начал:
– Николай Оттович, послезавтра должны прибыть новые десятидюймовые пушки на замену расстрелянных.
– Замечательно!
– расцвёл каперанг.
– Не совсем, - мрачно продолжил Вирен.
– Четыре штуки.
Эссен промолчал и выжидательно посмотрел на командующего.
– Знали бы вы, Николай Оттович, как мне трудно было принять решение, на какой из двух броненосцев определить эти орудия. Грешным делом, я уже жалел, что погиб именно 'Ослябя', а не ваш 'Пересвет' или 'Победа' - его пушки были практически новенькие, в отличие от орудий артурских кораблей... В общем, новые стволы получит Зацаренный.
– Но хотя бы две пушки с 'Победы' хоть и расстрелянные, я получу для замены разбитых?
– к удивлению адмирала, Эссен спорить не стал, хотя было заметно, что он далеко не в восторге от такого решения.
– Разумеется!
– с облегчением отозвался Вирен.
– Я уже отдал приказ о их демонтаже и передаче на ваш корабль.
– Благодарю. Обидно, конечно, однако я прекрасно понимаю, как тяжело вам было сделать выбор. Но ведь орудия придётся передавать вместе со станками, если не с башней, это вызовет очень немалую задержку по введению 'Пересвета' в строй, да и 'Победы' тоже. А откуда стволы?
– С 'Ростислава', а что?
– Тогда простите, Роберт Николаевич, но ваше решение, на мой взгляд, неразумно, - у
– Можно узнать почему?
– Разумеется. Вы должны думать о проблемах всего флота, и в частности не вдавались, но, по-моему, перед принятием этого решения, со своим флаг-артом не посоветовались. Я не ошибся?
– Не ошиблись. Вы к чему, Николай Оттович?
– К тому, что мне было легче: я думал в основном о своём броненосце, и навёл кое-какие справки. Орудия 'Пересвета' и 'Ростислава' одинаковы, а вот 'победовские', на пять тонн тяжелее. Каждое. Представляете себе проблемы с установкой?
Вирен молчал. С полминуты. Он не раздумывал над принятием решения - всё было уже ясно, просто не хотел, чтобы в ответе Эссену прорезались те эмоции, что клокотали на данный момент в душе адмирала. Наконец, слегка успокоившись, командующий выдавил:
– Благодарю за информацию, Николай Оттович. Ступайте. Орудия будут отправлены на ваш броненосец.
Каперанг, прекрасно понимая, что собеседнику сейчас не до того, чтобы выслушивать слова благодарности, встал, быстро попрощался и вышел.
Только оставшись в одиночестве, Вирен позволил себе грохнуть кулаком по столу и сложносочинённо выматериться.
– Полковника Берсенева ко мне! Срочно!
– приказал адмирал флаг-офицеру через несколько минут.
Флагманский артиллерист прибыл через четверть часа.
– Разрешите, ваше превосходительство?
– Проходите, Фёдор Аркадьевич. Присаживайтесь, - комфлота нашёл в себе силы изобразить любезное выражение лица.
– Чем сейчас заняты?
– Работаем над планом проверки качества снарядов. Если помните, после боя, многие высказывали сомнения по поводу их полноценности: часто наблюдались явные поражения судов противника с совершенно неадекватными результатами - подозрительно велик процент неразрывов.
– Хорошо, дело важное, - кивнул Вирен.
– Но я пригласил вас по другому поводу.
– Слушаю, Роберт Николаевич.
– Три дня назад вы доложили мне о прибытии четырёх десятидюймовых пушек, помните?
– Конечно.
– Для какого корабля они предназначаются?
– Разумнее установить на "Пересвет", но, при небольшой доработке, вполне можно и на "Победу". Однако тогда возникнет проблема с быстрым возвращением в строй броненосца Эссена.
– Да? А почему я узнаю об этом только сегодня? Да ещё и только после прямого вопроса на эту тему?
Возникла пауза: адмирал ждал, а полковник подыскивал слова для вменяемого ответа. Давать ответ честный: "Потому что опасался услышать - Это мне решать, на какой броненосец лучше отправить данные орудия", до жути не хотелось.
– Я подумал, что вы, вероятно, знаете о некоторых отличиях в артсистемах этих двух броненосцев, - не очень уверенным голосом наконец проговорил Берсенев.
– Серьёзно? Вы уверены, что командующий и так всё знает? А зачем тогда, скажите на милость, ему флагманские специалисты? Телеграмму о прибытии четырёх новых стволов мне мог бы доставить и шустрый матрос. Полковник для этого не требуется. Я не прав?