До мазохизма...
Шрифт:
— А как же свадьба? — она потёрлась щекой, прикоснувшись к моим рукам. — Я ведь согласилась.
— Пожениться по религиозным канонам можно и без этого, поэтому не забивай голову. Если не готова стать мусульманкой — не нужно, — хотя по документам имя у неё мусульманское — Мариям, но всё это не имеет значения, она всегда будет просто моей Машей — единственной, неповторимой и бесконечно любимой.
— Точно? — улыбнулась.
— Точно, — хорошо, что спросила, хоть сомнения развеял.
— Ой… — тут же говорит она.
— Что такое? — опять напрягся.
— Я
— О чём ты? — нам только этого не хватало.
— Надо ехать к врачу, обследоваться, родить самостоятельно не получится из-за узкого таза — об этом я знала и раньше. Потребуется операция.
— Фух… а я-то подумал… — выдохнул облегчённо. Это меняет дело. Конечно, рисковать нашим маленьким чудом не будем, ни при каких обстоятельствах, как и подвергать опасности любимую женщину. — Съездим в ближайшее время. Выберем лучшего врача. Обещаю: всё будет хорошо. Справимся.
— Я верю тебе.
И для меня это высшая награда.
…Мы пошли дальше. Селяне уже не так пристально смотрели на нас. Удовлетворили любопытство, увидев Машу. Хотя ещё не раз станем темой для обсуждения — браки с людьми другой национальности, культуры и веры не приветствуются.
Но это решать не им. А во мне и так намешана жгучая смесь из разных кровей: и чеченская, и русская, и украинская, и польская, даже цыганская — в роду у мамы кого только нет.
Ближе к дому заметил идущую навстречу женщину. Она опустила голову вниз и, согнувшись в спине, тащит сумки, а поравнявшись, подняла на нас удивлённый взгляд.
Впрочем, я узнал её ещё издалека…
— Маршалла ду хьоьга, — поздоровался с ней.
Роза кивнула в ответ. Посмотрела с интересом на Машу, а потом на мою руку, по-хозяйски обнимающую жену за талию.
«Как же сильно она изменилась, постарела… а ведь младше меня всего на пару лет…» — выглядит измождённой, излишне худой, бледной, черты лица заострились, глаза провались… Видеть её в таком жалком состоянии неприятно…
— Я помогу, — пройти мимо не могу.
И не дожидаясь согласия и каких-либо слов, забрал тяжёлую ношу и направился в сторону нужного дома. Молча дошли, молча поставил сумки на крыльцо, молча ушли, хотя тихое «баркал»* прозвучало в спину (прим. спасибо).
Конечно, моя девочка, как только мы вышли за пределы чужого двора, сразу спросила:
— Это кто-то из ваших родственников?
— Нет… это Роза… — кем её представить? Просто соседка? Или правду рассказать?
— Роза… — Маша тревожно взглянула на меня, словно мои мысли прочла или увидела воспоминания двадцатилетней давности, которые сейчас неконтролируемо накатили. — И кто она?
— Соседка, — понимаю, этого объяснения недостаточно.
— Соседка… — повторила за мной и тут же уточнила: — Она что-то значит для тебя? Да? Ты поэтому так себя ведёшь?
Я решил быть честным, чтоб не давать повода для ревности, подозревать в чём-либо, сомневаться. Не подрывать доверие — вот, что важно.
— Значила. В прошедшем времени, — специально выделил окончание. Приподнял лицо жены за подбородок,
— Ты любил её? — расстроено вздохнула, а глаза заблестели, увлажнились от слёз.
— Любил — громко сказано… Мы учились в одной школе, подростковая влюблённость была, но не более. Забудь, всё в прошлом.
— И почему мне кажется, что ты не договариваешь?
«Проницательна…».
24.1
Маша
А ведь я спрашивала о женщинах в его жизни, и он заверил: серьезных и долгосрочных отношений не было… Но именно о ней предпочёл умолчать… Интересно, почему? Что скрывает? Что было между ними? И так ли на самом деле всё обстоит, как говорит, будто она в прошлом, уже ничего для него не значит… любил ведь, хоть и выразил это словами «подростковая влюблённость»…
Я успела заметить реакцию Руслана, когда женщина взглянула на нас, моего мужчину эта неожиданная встреча взволновала… тут же бросился помогать…
«Может, он поспешил, желая видеть меня рядом?» — мысли об этом причиняют боль, бьют точно в сердце, будят жгучую ядовитую ревность, которая ещё больше подкидывает мрачных картин, травит разум, разливаясь по телу огненными реками.
«Но ведь три года он грезил мной!» — впрочем, это мало успокаивает.
Первая любовь запоминается навсегда, а стоит опять встретить ту, к которой испытывал самые нежные светлые чувства — они могут с лёгкостью вспыхнуть заново, с удвоенной силой.
В груди заныло, защемило… И я не выдержала потока нахлынувших эмоций — по щекам потекли беззвучные слёзы.
— Руслан… — отстранилась от него, сделав несколько шагов назад.
— Маша, пожалуйста, пойми правильно… — он снова заключил меня в объятия, крепко к себе прижимая. И быстро заговорил: — Да, хотел жениться на Розе. Думал, как отучусь в военном училище, приеду в отпуск и свадьбу сыграем. Она была несовершеннолетняя, когда я поступил: жениться нам было рано, да и куда бы её привёз, не в казарму ведь к курсантам, а когда сам на государственном довольствии находился, то как бы содержал жену… Пришлось набраться терпения. Знаю, что Роза тоже ждала моего возвращения. Только на момент окончания учёбы, девушку уже выдали замуж — о чём мне стало известно, когда приехал… Договорённостей между семьями не было, я лишь озвучивал своё намерение взять её в жены и никто не был против, но всё случилось иначе… И я не жалею. Слышишь! — он схватил меня за плечи и тряхнул несколько раз. — Ты моя жизнь, моё счастье, моя любовь!
— Тогда почему ты не рассказал о ней раньше? Я же спрашивала о женщинах… значит, есть что скрывать… — упёрлась ему в грудь, хотела вырваться. Муж не позволил, обхватил мой подбородок, заставляя посмотреть на него.
— Потому что дальше планов и желаний не зашло. Между нами ничего не могло быть. Ну, нравилась когда-то, ну, был влюблён, как думал тогда, в шестнадцать лет, и грел это чувство не один год. Только всё осталось в прошлом. Давным-давно.
— Но что-то в душе щелкнуло, да? Я же не слепая. Ты странно отреагировал на её появление…